— Ах, Оби, — ядовито протянул ситх. — Только не говори, что ты тоже, как Джинн, закрываешь глаза на неудобную правду, теша себя любовно выпестованными иллюзиями.
— Канцлер, — выдохнул, собравшись с силами, Оби-Ван. — Это канцлер. Но как…
— Он всегда умел прятаться, мой глупый младший брат, — прошипел Ксанатос.
— Но ведь… — беспомощно прошептал Оби-Ван. — Мы ведь все были рядом. Годами. Смотрели.
— Может, вы просто разучились смотреть? — издевательски изогнул бровь Ксанатос. — Предпочли не видеть?
Оби-Ван молча поджал губы, вспоминая, как Совет отрицал существование ситхов. С каким скрипом вообще согласился с идеей, что они есть, что они не вымерли. Да и он сам… с каких пор он стал отворачиваться от правды?
Неожиданная мысль бросила в пот: Энакин. Палпатин годами обхаживал его падавана. А как только началась война… По Узам прокатился колючий шар, и Оби-Ван встряхнулся, превращаясь в высшего генерала и магистра.
— Коди! Мой истребитель!
— Неужели ты думаешь, что полетишь один? — фыркнул Ксанатос. — Добро пожаловать на мою яхту. И вы тоже, — пожал он плечами в ответ на яростный блеск глаз клона.
— Почему? — Оби-Ван вцепился в кресло: яхта стартовала так, что людей чуть не размазало. Ксанатос на миг раздул ноздри, но ответил удивительно спокойно:
— Знаешь, Оби-Ван, я мог бы тебе нести чушь про неисповедимость Силы и прочую благостную муть, но отвечу как есть. У всего на свете имеется цена. И сейчас я выплачиваю свою.
Яхта сделала первый гиперпрыжок, ситх повернул голову и в упор уставился на напряжённо обдумывающего его слова джедая.
— Может, Сила и обеспечивает все, что нужно, как говорил наш мастер, — по тону Ксанатоса сразу становилось ясно, что он думает о Джинне, — вот только обеспечивает она не все, а только то, что ты согласен оплатить. А для этого надо открыть рот и предложить. Ясно? А не молча страдать, надеясь, что кто-то прочитает мысли по твоей высокодуховной роже! — рявкнул Ксанатос, но тут же выдохнул, успокаиваясь: — Все. Потом поговорим.
— Встань на колени, ученик, — страшный как ковровая бомбардировка Палпатин натянул на голову капюшон, пряча покрытое морщинами лицо в его тени. — Имя тебе будет…
— Дарт Идиот, — с ясно слышимой насмешкой произнес чей-то приятный баритон, а в следующий миг обернувшегося Скайуокера снесло тяжеленным креслом, чудом уцелевшим во время боя. Следующее, что увидел контуженный Энакин — начищенный до блеска черный сапог, окованный металлом.
— Ксанатос… — пораженно выдохнул Палпатин, глядя на высокого белокожего брюнета, ещё раз от души пнувшего валяющегося на усыпанном осколками стекла полу Скайуокера. Что самое интересное, спокойно вошедший вслед за Ксанатосом Кеноби даже не дернулся. И не возмутился.
— Приятно видеть, что меня не забыли, — издевательски поклонился Ксанатос. — Хотя с момента нашей последней встречи вы, мой мастер, изрядно подурнели. И поглупели: выкинули одного Избранного, решили заменить другим? Поздравляю. Не того выбрали.
Глаза старого ситха на миг остановились на застывшем статуей Кеноби. Ксанатос хмыкнул.
— Да. Именно так. А сейчас, я бросаю вам вызов, Дарт Сидиус. Пришло время мне стать мастером.
Палпатин зарычал, оскалившись, пытаясь устоять перед накатившим на него штормом, пронизанным алой и голубой молниями.
— Неужели и я был такой истеричной соплей? — брезгливо скривился Ксанатос, наблюдая за истерикой Скайуокера.
— До таких вершин тебе далеко, — осунувшийся Кеноби наблюдал за бесящимся в блокирующих Силу кандалах бывшим падаваном. Стоящие у стен стражи молчали, но и так было понятно, что они обо всем происходящем думают. Хромающий Цин Драллиг брезгливо поморщился. Ему тоже проблем хватало: уцелевшие джедаи подтягивались в Храм, и их надо было встретить, если что, послать группу для помощи, организовать обследование и заселение. А ещё были клоны с прочищенными Ксанатосом головами, которые бдели и охраняли, не давая посторонним подойти к Храму на расстояние выстрела.
Смерть Палпатина объяснили просто: Кеноби с Ксанатосом сочинили и внедрили в массы чудесную историю о коварном отравителе, применившем настолько чудовищный яд, что бедолагу изуродовало до неузнаваемости, вследствии чего он сошел с ума и пошел вразнос, считая себя Императором — файлы о нечистоплотности покойного и противоречащих законам Республики приказах прилагаются. А потом, взбесившись, решил, что он ситх и самоубился об нанятого врагами охотника за головами. Сенаторы уцепились за озвученный Кеноби повод свалить на покойника все, в том числе и свои грехи, с радостью, тем более, что в армии творилось черт знает что, благо хоть приказ об истреблении джедаев дошел не до всех командиров благодаря успевшему связаться с подчинёнными Коди, а планируемый штурм Храма не состоялся.
Кеноби тем временем пахал за почти весь Совет, даже не крякнув под свалившимся на его плечи бременем власти, и Ксанатос крайне органично вписался к нему помощником.
