И вот закончен седьмой класс. Выданы аттестаты об окончании семилетки, и можно продолжать учебу в школе дальше или поступать в техникум. Но впереди еще лето 1944 года. И нас, школьников с седьмого по десятый класс, направляют на трудовой фронт — в колхозы и совхозы. Наш класс попал в совхоз за 200 км от дома. За две недели работы на полях и питания я поправилась на 8 кг — старая одежка стала мала. Мама узнала об этом и пошла в школу, чтобы продлить мой «курорт» на свежем воздухе, передать мне немного денег.
В школе ремонт. И вдруг, как рассказывала потом мама, она слышит знакомый голос. Она идет на голос и видит женщину — грузную, в преклонном возрасте, одетую в темную одежду. Подходит к ней и спрашивает: «Скажите, вы учительница русского языка и литературы Лидия Александровна?» — «Да», — отвечает та. «А я мама Виктории Артеменко. Я узнала вас по голосу. Вика точно так воспроизводила ваш голос дома, при подружках, а я слышала». — «И что она говорила?» — «Рассказывала, что случилось с ее сочинением о Гриневе. Это ее сочинение, Лидия Александровна. Я ей не помощник — у меня двое младших, и я никогда в ее учебу не вмешивалась. Писала она долго и кропотливо, жгла коптилки по ночам. Ведь у нее было время поработать. Когда она мне его прочитала, я даже раскритиковала его. Она плакала… Я не думала, что вы так поступите с ней. Я, конечно, все знала, но в ту пору мне было не до ее учебы». Лидия Александровна проговорила: «Мне трудно поверить, потому что так писали только до революции, в гимназиях», — и не извинилась ни перед мамой, ни передо мной.
Я долго хранила это сочинение, но потом у меня его «зачитала» такая же семиклассница. Это была моя первая творческая литературная работа.
Июнь 1944 года. Закончились выпускные экзамены за седьмой класс — выпускной класс неполной средней школы. Экзамены сданы почти все на пятерки. Теперь забота о дальнейшей учебе. Но сначала после окончания седьмого класса школьники обязаны отработать в колхозах и совхозах.
Война продолжается. На полях и огородах хозяйств, освобожденных от немцев, идут восстановительные работы. Рабочих рук не хватает. Кое-где уже созревает урожай хлеба, а на полях еще не прополоты овощные культуры. Наш единственный седьмой класс из женской школы № 48 отправляют на три недели за 200 км от Харькова — в Сахновщанский район. Мама вместе со мной собирает носильные вещи, одеяло легкое, маленькую подушечку, простыню, находит где-то солдатский котелок.
Нас — 30 девчонок, классная руководительница и ее сын Сережка — наш сверстник. Хотя, пожалуй, сверстником он был только шести девчонкам-переросткам, в том числе и мне — ведь два года в оккупации мы не учились. Остальные одноклассницы были на два года моложе нас, так как учебу не прерывали.
Путь наш начался с перрона Южного вокзала. Чемоданы с вещичками и кое-какой скудной едой отрывают руки. Как ехали вначале — не помню. Очевидно, вполне благополучно. Но вдруг среди ночи, когда все пристроились поспать в вагонной тесноте, нас будят и высаживают на какой-то разбитой маленькой станции. Ночная прохлада после душного вагона вначале радует, но вскоре начинает трясти озноб. Ах, как хочется прилечь где-нибудь и уснуть, хочется тепла. Ночь такая темная, что не видно вытянутой руки. Классная наша делает в темноте перекличку — все на месте. Садимся на чемоданы. Поспать бы… Кто-то сонный, заснув, падает с чемодана. Шум, смех. Учительница идет узнать о дальнейшей нашей дороге. Приходит и сообщает, что дороги разбиты, ремонтируются, и нам придется здесь загорать неизвестно сколько, и что в Харькове нам дали билеты не на тот маршрут. Да-а, обстановочка. А ведь с едой и деньгами у нас плоховато.
Вдруг к нам подходит железнодорожник и советует нам залезть на платформу с песком, этот товарняк скоро двинется в нужном нам направлении. В темноте вскарабкались на платформу. Тридцать чужих и одно свое дите у учительницы. А спать хочется. Песок на открытой платформе горбом, а мы на нем посапываем. Ох, какая же была ответственность на учительнице за нас! Как вспомню, так оторопь берет. Ночь, как назло, безлунная, темная, дорога среди леса, перестук колес вагонов на стыках укачивает. Учительница не сомкнула глаз: кто-нибудь во сне повернется на другой бок — и полетит с платформы. Так и следила за нами классная руководительница.
Поездка казалась нам, девчонкам, оторвавшимся от дома ради взрослой жизни — работы, чем-то романтичным. Но не кончилась еще короткая летняя ночь, как состав вдруг резко затормозил в темноте на какой-то станции. Оказалось — приехали, да не доехали: платформу с песком будут отцеплять для ремонта путей. Скатились с песка — да скорее искать место в товарняке для дальнейшей поездки. Скорее, скорее, ведь состав может в любое время тронуться — лишь дадут ему зеленый свет.
Мы оказались не одни в таком положении: перед нами сюда так же прибыл седьмой класс мужской школы № 95. Нашего «полку» прибыло.
