на основе пяти чувств. Мы, однако, до лжны ответить на этот вопрос несколько
неожиданным образом.
Мы полагаем, что ничего существенно не изменилось бы в познании человека,
обладающего четырьмя чувствами, ибо мышление-способ переработки данных
опыта-принципиально осталось бы тем же самым, а картина окружающей нас
действительности складывается не то лько на основе непосредственного ее
восприятия, а на основе опыта, рационально переработанного. Следовательно, и
слепой человек, и зрячий принципиально знают гораздо больше, чем они могут себе
представить, знают гораздо больше, чем они могут восприним ать с помощью пяти
чувств. Если бы мы действительно знали столько, сколько можем непосредственно
воспринять нашими пятью чувствами, ни одна наука, в истинном смысле этого слова,
основная сфера компенсации недостаточности представлений.
Границы развития в области высшего знания превосходят ту сенсомоторную
тренировку, которая возможна в области элементарных процессов. Понятие есть
высшая форма компенсации недостаточности представлений.
Компенсация сверху, со стороны понятий, приводит к двум опасностям, на
которые мы хотели бы кратко указать. Первая и основная опасность-вербализм,
широко распространенный у слепых детей. Вербализм - это употребление слов, за
которыми не скрывается никакого смысла, содержания, значение которых остается
пустым. Вербализм чрезвычайно развит у слепого ребенка и является одним из
основных препятствий на пути его развития. Слепой, пользуясь той же речью, что и
зрячий, пересыпает ее рядом слов, значение которых для него недоступно. Когда
слепой говорит: "Я видел его вчера" или: "Сегодня ясный день", то в обоих этих
случ аях он употребляет слова, непосредственное значение которых ему недоступно.
Употребление пустых, лишенных всякого содержания слов и составляет основу
вербализма.
Такой вербализм является ложной, фиктивной компенсацией недостаточности
представлений. Однако если данному слову соответствует в переживании слепого
известное понятие, хотя непосредственное восприятие обозначаемого этим словом
предмета ему недоступно, перед нами все же не вербализм, не фиктивная, а
истинная компенсация- выработка понятия относительно предмета, недоступного
восприятию и представлению. Черное для слепого столь же черно, как и для нас,
правильно формулирует это положение Петцельд, и доказательство этого мы видим в
том повседневном факте из жизни слепых, о котором они с ами охотно рассказывают.
Именно тот факт, что слепой от рождения Н. Соундерсон составил известный учебник
геометрии, что слепой А. М. Щербина, по его собственному свидетельству, объяснял
оптику при прохождении в гимназии курса физики своим зрячим сото варищам. Тот
факт, что слепой может вырабатывать совершенно адекватные со зрячими, совершенно
конкретные понятия о тех предметах, которые он не может воспринимать зрением,
является фактором первостепенной важности для психологии и педагогики слепого.
Опасность вербализма приводит нас и ко второй опасности-к опасности
лжепонятий. Формальная логика и история психологии объясняли процесс образования
понятий так: сперва ребенок накапливает ряд конкретных восприятии и
представлений; из смешения, наклад ывания отдельных представлений друг на друга
постепенно вырисовываются общие для ряда различных предметов черты,
затушевываются или стираются черты разнородные и выступает общее понятие как
коллективная фотографическая карточка у Ф. Гальтона3.
Если бы этот путь соответствовал действительности, то сформулированный
Петцельдом закон о возможности неограниченного знания для слепого был бы
невозможен. Если бы путь к образованию понятий лежал только через представление,
то слепой не мог бы образо вать понятия о черном цвете, тем более адекватное
нашему понятию. Понятие слепого явилось бы неизбежно лжепонятием и представляло
в сфере мышления нечто аналогичное тому, что мы называем вербализмом, т. е.
употреблением пустых слов.
Здесь выступает различие между формальной и диалектической логикой в учении о
понятии. Для формальной логики понятие есть не что иное, как общее
представление-оно возникает в результате выделения ряда немногих общих
признаков. Основной закон, которому подчинено движение понятия, формулируется в
логике как закон обратной пропорциональности между объемом и содержанием
понятия. Чем шире объем какого-нибудь понятия, т. е. чем более общим является
понятие о чем к более широкому кругу предметов оно относ ится, тем беднее
становится его содержание, то количество признаков, которые мы мыслим
содержащимися, в понятии. Путь обобщения есть, таким образом, путь, уводящий от
богатства конкретной действительности в мир понятий, в царство тощих абстракций,
дал еких от живой жизни, от живого знания.
Для диалектической логики понятие, напротив, оказывается более богатым по
