Прикидывал, наверное, как упрятать того обратно в тюрьму.
Джин шагнула за решётчатую дверь первой, тряхнула головой под пристальным взглядом Бартон, будто отгоняла дурные мысли.
– Макнамара, тебя нужно приглашать или что?
– Уже иду, офицер. Кстати, Уолш там что-то говорил про кофе и чизбургеры… Это только для особенных гостей или нам тоже можно? Умираю с голоду.
– Охренеть как смешно.
Бартон чуть отошла в сторону, позволяя ей пройти, но Стэши не сделала ни шагу – она увидела вторую камеру, и в ушах зашумело, точно кто-то изо всех сил треснул ей по затылку чем-то тяжёлым.
На узкой, ничем не прикрытой койке сидел Ленни Дикинсон.
Идея закрыть Дикинсона в участке была правильной – в этом Алекс убедился, стоило ему только увидеть разгневанных людей у дома Тёрнер. Сегодня они приходят к его предшественнице, завтра соберутся вершить самосуд. Полиции Хэллгейта не хватит, чтобы сдержать всех.
О расширении штата говорил ещё Уолш, но для этого пришлось бы отстроить новый участок – просторнее и вместительнее. Пока на него попросту не хватало денег, и от одной мысли о нищете местных копов Алексу становилось не по себе.
В Батон-Руж, пока он учился в академии, всё было совсем иначе. Вспоминались коридоры с высокими потолками – ни единой трещинки на стенах, – огромные окна, почему-то всегда идеально вымытые. Даже общежитие для будущих полицейских казалось уютным, хотя в некоторых комнатах царил страшный бардак – взять хотя бы Миллера, он вечно…
Впрочем, чёрт с ним.
Макнамара и её новая знакомая – Джин, которая упорно представлялась одним именем, – пока не успели стать головной болью, но к этому всё и шло. Неприятным открытием стало то, что в городе им явно доверяли и по возможности помогали – иначе они обе никогда не появились бы на месте преступления раньше его самого. Но Макнамара – журналистка, её осведомлённость более-менее понятна. А вот вторая?
Алекс подозревал, что не обошлось без мощного покровителя – возможно, из общины или ковена. Он предпочитал не лезть ни к ведьмам, ни к вампирам, позволяя им спокойно жить на территории Хэллгейта, как поступали все, кто управлял участком до него. Хрупкое равновесие ценилось высоко.
Заполняя бумаги, он в очередной раз чертыхнулся. «Джин Ф.» – исчерпывающе, ничего не скажешь. Продержать их до утра и вышвырнуть, и дело с концом. Эта Джин вроде бы приезжая, а значит, живёт либо в «Аллигаторе» у Иджи Янг, либо в единственной гостинице города – «Луизианском приюте». Странное название – Алекс никогда не понимал, кому могло прийти в голову повесить такую вывеску на гостиницу. Уж слишком чёткие возникали ассоциации с последним приютом.
Как-то раз он ради интереса даже попытался выяснить, кто её построил – по всему выходило, что деньги вкладывал совсем не городской совет, – и следы вели в ковен, но обрывались на самом пороге. С тех пор Алекс напоминал себе, что надо зайти туда, отыскать хозяина – хотя скорее хозяйку – и немного поспрашивать обо всём, да времени не находилось.
Бартон вошла в его кабинет без стука, как обычно.
– Не надо было показывать им Дикинсона, – прямо заявила она. – Сидят теперь через стенку, треплются как старые друзья. Особенно эта…
По одному выражению лица Алекс без труда догадался, что «этой» могла быть только Макнамара.
– Как старые друзья?
– Похоже, они встречались раньше.
– Подслушивала, – негромко сказал Алекс без намёка на укор. – Хотя в такой-то тесноте… Дикинсон и Макнамара?
– Она брала у него интервью.
В последнем выпуске «Городских хроник» никакого интервью не было – либо Макнамара попросту не отправила материал, либо редактор по какой-то причине тянул с публикацией, чтобы потом достичь эффекта разорвавшейся бомбы. «Хроники», насколько знал Алекс, тоже переживали не лучшее время. Даже век высоких технологий не мешал большей части местных демонстративно игнорировать интернет-издание.
Наверное, стоило намекнуть ей, чтобы поговорила с шефом – пусть вернёт небольшой тираж хотя бы для тех, кто в силу возраста попросту не готов осваивать компьютер.
Алекс мотнул головой, с трудом удерживаясь от того, чтобы отвесить самому себе крепкую оплеуху. Верный признак недосыпа – многовато мыслей о чужих проблемах, которые вообще никак не должны его касаться, многовато призраков прошлого. Сначала академия, потом эта чёртова гостиница, теперь вот газета…
– Я могу потребовать у неё диктофонные записи.
– Это вряд ли, – возразил Алекс. – Мы не знаем насчёт интервью наверняка, Макнамара не подозреваемая. Всего лишь мелкая нарушительница, влезшая на место преступления. При ней ведь нет ничего, что она могла бы оттуда унести?
– Нет, – ответила Бартон с явной неохотой. – У неё вообще почти ничего нет, разве что нож.
– А у второй?
– Только всякая мелочёвка.
Подавив вздох, он собрался вернуться к бумагам, но Бартон не уходила: по-прежнему стояла над душой, переминалась с ноги на ногу, явно собираясь сказать что-то ещё.
– Что случилось? – не выдержал Алекс.
– Я им кофе всё-таки налью. До утра сидеть, сам знаешь.
