Он рассеянно кивнул и склонился над документами. Тонко, еле слышно скрипнула дверь. Алекс без удовольствия сделал пару глотков – эспрессо из автомата у входа. Кофе это устройство делало абсолютно мерзкий, но было подарком мэра – проявлением неслыханной для такого скряги щедрости. Следовало купить что-то получше, но Алекс слишком хорошо знал, что средств у участка не хватит.
Закрыв глаза, он представил брошенный на газоне труп, перебрал в памяти детали. Да, подражатель умелый – но всё же недостаточно хороший, чтобы в точности воссоздать работу Дикинсона. Тот обычно обходился без таких зверств. В первые минуты Алекс и сам, конечно, тоже подумал бы на него, если бы не приглядывался – и если бы не знал наверняка, что Дикинсон в момент, когда убивали женщину, сидел в участке.
Теперь его будут искать. Может, не сразу – им всё-таки повезло, что успели перехватить Макнамару. В утреннем обновлении цифровой версии «Хроник» не должно быть ничего о трупе на газоне Дэвисов – и не будет, если вдова вдруг по старой памяти не решит оказать редакции услугу. Но Грэм наверняка постарался отговорить её, и за это Алекс был бесконечно благодарен.
На листе появилось всего несколько новых строк, когда Бартон снова вошла в кабинет. Она казалась не то немного удивлённой, не то раздосадованной. Алекс почуял недоброе: обычно среди ночи на её лице он не замечал ничего, кроме зашкаливающей усталости.
– Пришёл падре Бланко, – сообщила она и скорчила гримасу, отчаянно пытаясь не зевнуть. – Говорит, к тебе.
Час от часу не легче.
Без одежд священника падре Макса Бланко можно было без труда принять за одного из тех крепких ребят, которые предпочитали делать деньги на подпольных боях у Энн. Алекс мысленно поставил галочку – посетить её в ближайшее время и узнать, не появились ли новые лица. Подобные развлечения притягивали и тех, кто боролся с гневом, и опасный сброд, который мог навредить городу, – и вот за последними Алекс наблюдал особенно пристально.
– Шериф Нолан, – в низком голосе с хрипотцой не удавалось уловить ни намёка на эмоцию. – Рад, что вы пребываете в добром здравии.
– Кажется, это должны быть мои слова, – Алекс пожал протянутую руку и едва не поморщился: ладонь угодила в тиски. – В последний раз, когда я вас видел, всё выглядело… плачевно.
– Плачевно.
Промелькнула тень насмешки. Алекс попытался уловить её, но тщетно – то живое, что скрывал за безупречной маской падре, снова оказалось под защитой.
– Я бы хотел забрать Стэши.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Снаружи громыхнуло – точно сама природа откликалась на чужое тщательно подавляемое недовольство. С опозданием Алекс осознал, что грозы сегодня не предвещало ничто, но на крышу уже упали первые тяжёлые капли. Минута, другая – и стук участился.
– Добежать бы до машины, – негромко произнёс падре, вглядываясь в стену воды за окном.
– У нас есть зонты.
– Буду благодарен.
Алекс кивнул, не втягивая его в бесконечный обмен любезностями. Социальные танцы перед неприятными разговорами он не любил больше всего, но иногда казалось, что они давно стали неотъемлемой частью работы каждого копа.
– Ваша… подопечная? – Падре в ответ промолчал. – Оказалась на месте преступления.
– Вы, конечно, её не подозреваете.
– Нет. Но это грубое нарушение, которое могло бы повлечь за собой срок, повреди она что-нибудь или забери.
Дождь шумел всё громче, и мельком Алекс подумал, что река может выйти из берегов, если это не прекратится. С потолка сорвалась капля и упала прямо на шкаф, доверху забитый папками. Пора всё-таки заделать трещину, иначе ещё ливень-другой – и от участка ничего не останется.
Падре стоял рядом, ни слова не говоря. Из небрежно собранного на затылке хвоста выбилась пара прядей.
– Ладно, идёмте, – вздохнул Алекс.
Можно было спорить до хрипоты или принципиально продержать здесь Макнамару до утра, но он сомневался, что это даст хоть что-нибудь. Разве что рассорит полицию с местной церковью. Пусть падре и не похож на такого священника, к каким привыкло большинство, зато характер стальной и терпение безграничное. Город его любит.
А вот копов – не очень.
Направляясь к камерам, Алекс с недовольством отметил, что его пошатывает – едва заметно, но всё же. Он убил бы пару десятков человек за несколько часов здорового крепкого сна, и плевать, насколько крамольны были такие мысли для стража порядка.
Их встретил взрыв хохота. Смеялся Дикинсон: запрокинул голову, обнажив на зависть ровные зубы, и никак не мог замолчать. Бартон замерла рядом с решёткой, не решаясь оборвать его, и уголки её рта подозрительно подрагивали.
– Боже, не могу, – выдохнула Джин и утёрла слёзы.
Дикинсон пробулькал что-то неразборчивое, лишь смутно похожее на: «К вашим услугам, мисс», – и прикрыл глаза.
