Ещё до того, как уехать в академию, Алекс бывал в этом участке десятки раз, но не помнил, когда смех звучал в его стенах. В работе копа находилось мало весёлого, ещё меньше – хотя бы приятного. Со временем они научились радоваться моментам, когда побеждала справедливость, но это случалось всё реже. Хэллгейт тонул в негласных правилах, которые соблюдали если не все, то многие.
И с законом эти правила совпадали редко.
На скамейке вдоль стены дремала Макнамара, которую хохот, кажется, вовсе не беспокоил. Алекс окликнул её, и она вздрогнула, вскинулась так быстро, точно и не расслаблялась ни на секунду.
– За тобой пришли.
– Макс!
Широкая радостная улыбка не имела ничего общего с кривой ухмылкой, которой Макнамара вот уже вторую встречу награждала Алекса. Она едва дождалась, когда ключ повернётся в замке, выскользнула из камеры и бросилась падре навстречу, но в последний миг почему-то передумала обнимать – церемонно взяла под руку и подмигнула Бартон.
– А можно мне копию записи? Хочу почерпнуть пару шуток у мистера Дикинсона, вдруг вылетят из головы…
– Да тут сто лет как ничего не работает.
– Жалко, – неловко пожала плечами Макнамара.
Алекс присмотрелся к ней пристальнее. Кажется, слова Бартон её обрадовали – или хотя бы принесли облегчение. Это настораживало, но Алекс быстро понял: на долгий разговор сейчас у него не хватит ни сил, ни желания.
В конце концов, город маленький, все на виду.
Когда за падре и его помощницей – или подругой? – закрылась дверь участка, Алекс вернулся в кабинет. Пухлая стопка бумаг служила паршивой подушкой, но лучше такая, чем никакой. От сорока минут беспокойного сна хуже не будет никому, а он хотя бы немного придёт в себя.
Сморило его быстро.
Здесь редко стоял шум в столь позднее время, но сегодняшний день, видимо, был обречён стать в истории полицейского участка особенным. Алекс вынырнул из сна так стремительно, точно кто-то потянул послушную марионетку за ниточки.
Снаружи доносились брань и пьяный гогот. Ругались мужчины – громко, с явным удовольствием, какое бывает, когда кураж после драки ещё не выветрился и хочется на кого-то его выплеснуть.
Мельком глянув в зеркало, Алекс подавил вздох. Казалось, что он умер ещё вчера. В Хэллгейте не удивились бы, произойди это на самом деле – даже с учётом того, что на следующее утро он вышел бы на работу. Трупы по городу пока не расхаживали, но любая чертовщина – лишь вопрос времени.
Стоило отказаться от поста.
Алекс пригладил взъерошенный затылок и поспешил прочь из кабинета. В коридоре Бейли и Конноли тащили к камерам двоих. Первый узнавался сразу: Дуглас Джонсон, завсегдатай немногочисленных баров. А вот второй…
Чёрт.
– Опять за старое, Дуг? – спросил он и с трудом удержался от зевка. – Принесите бинты и мазь.
Бульдожья хватка Конноли разжалась. С виду вылитый вышибала, всё-таки он был добряком и по возможности отлынивал от задержаний – не хотел лишний раз применять силу. В идеальном мире Конноли существовали только ночной патруль и бесконечные бумаги.
К сожалению, иногда он сталкивался с реальностью.
– О, так это вы? – обманчиво мягкий голос обволакивал Алекса, снова утягивая в царство Морфея. Ничего общего с теми оскорблениями, которые ещё несколько минут назад срывались с губ второго парня. – Наконец-то я увидел местного шерифа!
«Местного» – подметил Алекс. Приезжий.
– Адриан, – не давая ему вставить и слова, продолжил второй. – Очень рад. Если мне придётся провести тут немного времени, я, с вашего позволения… хм, да, это подойдёт.
Под немигающим взглядом Бартон – Алекс заметил, что её ладонь уже легла на кобуру, – представившийся Адрианом шагнул к камере, где сидел Дикинсон. Дождавшись кивка, Бартон неохотно открыла и позволила ему войти.
– Putain! – воскликнул он с удивлением. – Жалко, мы с Макки разминулись. Могли бы поболтать.
– Макки? – вскинул брови Алекс.
– Поганый характер, крепкие бёдра. Трепаться попусту не любит, но заскучать не даст.
По голосу Адриана невозможно было понять, насколько он серьёзен, и это выводило из себя куда сильнее, чем показное пренебрежение Макнамары. До Алекса дошло, что именно о ней и шла речь, и он только поставил ещё одну мысленную галочку: разузнать как можно больше об очередном её знакомом.
– Как ты понял? – выпалила Бартон прежде, чем Алекс успел открыть рот. – Её забрали пару часов назад.
Ссадина на смуглой щеке Адриана будто на глазах становилась меньше. Всё-таки при первой же возможности нужно отдохнуть дня два-три, иначе так и будет мерещиться всякая дрянь.
Даже Дикинсон перестал притворяться, что спит, и настороженно следил за подселенцем. Было в нём что-то необычное, хотя у Алекса никак не получалось уловить, что же именно. Возможно, слишком яркий блеск в глазах, слишком чувственные губы даже по меркам человека, которого привлекали только женщины, – Адриан от макушки до пят выглядел немного «слишком».
– Здесь всё пропахло болотной тиной и шерстью, – развёл тот руками. – Как и везде, где появляется Макки. Ничего особенного. С кем поведёшься…
