Дуглас тем временем уже счастливо вырубился и видел если не десятый сон, то третий наверняка. Сколько Алекс помнил, он всегда засыпал как убитый, когда оказывался в камере. Напиться до беспамятства, потом выпустить пар в драке и отправиться отдыхать – типично.
К утру здесь будет стоять такой запах перегара, что Уолш-младший всех изведёт жалобами на вонь.
– Monsieur Дикинсон.
– Адриан?
– Почту за честь быть вашим соседом, – Адриан отвесил шутовской поклон и едва не задел волосами пол.
Он не затыкался ни на миг, и Алекс махнул рукой. Хочет потрепаться с местной легендой – пусть делает что хочет. Они оба стоят друг друга, это ясно с первого взгляда. Вот только что за птица этот Адриан?
Рука скользнула в карман, нащупала брелок со связкой ключей и обвела букву «А» – привычный жест, который помогал сосредоточиться. Жаль, что новенький в городе рухнул ему на голову именно сегодня. Дел и без того было полно. Даже подражатель – и тот лишь пункт в списке.
Адриан незаметно перешёл от многословного знакомства к долгому перечню драк, в которых он участвовал и из которых, разумеется, вышел победителем. Его не смущали ни храп Дугласа, ни то, как демонстративно Бартон закатила глаза. Отменных бойцов в Хэллгейте находилось немало, и каждый стремился перещеголять другого, добавляя в рассказы всё новые и новые детали. Объединяло их одно: все истории, как правило, звучали именно здесь, в полицейском участке.
А верить тому, что говорили сидящие в камерах, стоило в очень редких случаях.
Удивительно, что Джин не застала этого цирка. В камере её уже не было – должно быть, Иджи Янг пришла, когда он спал. При мысли о хозяйке «Сытого аллигатора» Алекс почувствовал короткий укол где-то под ребром и нахмурился: с ведьмами никогда не поймёшь, правда скучаешь по возможности поболтать с ними или попал под чары и не заметил.
Входная дверь хлопнула снова. Колокольчик, который когда-то подвесил над ней Конноли, коротко звякнул.
– Мы сегодня популярны, – вздохнула Бартон, мимоходом прикасаясь к запястью Алекса под закатанным рукавом. – Пойду посмотрю, кого принесло.
Настенные часы с мутным циферблатом показывали половину пятого утра. В это время даже у Энн было затишье. Там все расходились где-то к трём. Однажды Уолш, месяцами мечтающий закрыть подпольную арену, приехал в пять минут четвёртого и уже никого не застал.
К собственному сну в этом городе относились крайне трепетно. К чужому – как повезёт.
Бартон вернулась быстро. За ней шаг в шаг размеренно ступала Бейли, нагруженная хот-догами из круглосуточного магазинчика неподалёку. Она отчаянно зевала, но выглядела пободрее их обоих, и это вселяло в сердце Алекса надежду: если вдруг в участке в ближайшие минуты произойдёт что-то ещё, Бейли разберётся. Что угодно – может, упадёт светильник или пойдёт трещинами очередная стена. Может, Дикинсон и его новый друг начнут распевать серенады доблестной полиции Хэллгейта.
Самому Алексу казалось, что он не сумеет даже руку поднять. Усталость придавливала его к земле упрямо и целеустремлённо, заволакивала взгляд дымкой, похожей на утренний туман.
– Это вам, – бросила Бейли и с явным облегчением скинула хот-доги на стол. – Если никто не против, поеду спать.
Алекс кивнул. Вообще-то ей и заезжать в участок не стоило – вечер выдался не из лёгких.
– Давайте по домам, – сказал он, помедлив.
– Все? – удивилась Бартон. – Алекс, я бы…
– Все.
На долю секунды её лицо исказилось в гримаске обиды, но тут же разгладилось как ни в чём не бывало. Бартон была хорошим копом – исполнительным и послушным. Такие в Хэллгейте ценились на вес золота.
С раздражением Алекс подумал, что скоро в этом городе будут цениться любые копы. Хэллгейт полнился всякого дерьма, а избавляться от него было особо некому.
Очевидное Алекс отрицал до последнего, хотя в глубине души и знал: случись что по-настоящему серьёзное, община и ковен смогут с этим совладать. Если речь пойдёт о чертовщине, полиция будет бесполезна. Он кое-что слышал о способностях вампиров, хотя пока не видел ни одного в деле, а что до ведьм… Даже отец, верующий до мозга костей, в своё время обращался не в церковь, а к Афине Гудвин – предпочёл молитве пару-тройку исцеляющих отваров. Жаль только, что и это его не спасло.
Как сейчас, Алекс помнил спокойное, непроницаемое лицо Афины, едва заметно тронутое печалью. Он был несравнимо младше её, но скидок на возраст ведьма не делала и в тот день, когда поняла, что больше ничем не сумеет помочь, как равному объяснила: белая магия не в силах перехитрить саму смерть, а тем, кто прибегает к чёрной, приходится за это слишком дорого платить. Потому отцу лучше отправиться туда, где его давно ждут.
Спустя все эти годы Афина выглядела точно так же. Может, она и не обвела смерть вокруг пальца, но старение её будто не касалось. Только взгляд изменился – чувствовался отпечаток бремени, возложенного на бывшую Верховную.
– Эй, шериф! Для кого я тут распинаюсь, по-твоему?
