Ведьмам? Они и без того, насколько знал Алекс, делали для города немало, и взваливать на них эту ношу значило оказаться перед ними в долгу. Конечно, надо будет перекинуться парой слов с Шэдоу на этот счёт, но Алекс не сомневался: та лишь подтвердит его опасения.
Сколько бы лет ни пролетело, он так и не мог привыкнуть к тому, что его подруга детства – часть ковена. Хотя с матерью – потомственной ведьмой, – сложно ожидать иного.
Поколебавшись немного, он отошёл от камер подальше и набрал номер. Шэдоу подняла трубку на втором гудке.
– Прости, что так рано.
– Да брось, – она зевнула, и Алекс подавил усмешку. Чаще всего ведьмы ложились под утро. – Случилось чего?
– Случился Дикинсон, но ты и так в курсе. Хочу увезти его подальше, пока за ним никто не явился.
– Попробуй толкнуться в «Приют», – он не видел Шэдоу, но знал, что она пожала плечами: излюбленный жест. – Там Сил всем заправляет. Свободных комнат полно, насколько я знаю.
И снова «Луизианский приют». Алекс хмыкнул, вспоминая, что думал о нём буквально полдня назад. Значит, им и впрямь владеет одна из ведьм – а значит, владеет ковен.
– У вас вроде и без меня полно работы, – осторожно сказал он.
– Ну да, – Шэдоу рассмеялась. – Но кое-кто уже поговаривает, что тебе не стоит делать вид, будто нас не существует. Шериф, занимая пост, обычно встречается с Верховной поболтать о всяком… Тёрнер была на короткой ноге с Афиной.
– Могла бы и раньше сказать.
– Я почему-то думала, что ты уже обо всём позаботился, – она вмиг посерьёзнела. – Считай, это в некотором роде долг каждого шерифа.
Алекс поспешил заверить Шэдоу, что день-два – и он явится на поклон к Юджине, и нажал на «отбой». Идея с гостиницей была неплохой, пусть всё и упиралось в договор с ковеном. Лучше они, чем община.
Он и сам не смог бы объяснить, почему предпочитал ведьм вампирам. Наверное, проблема крылась в самой их сущности. Первые, по крайней мере, оставались людьми, хотя и были куда сильнее обычного человека. Вторые давно отринули всё, что связывало их со смертной жизнью.
Зазвенел колокольчик. Алекс поставил чашку с остатками кофе на ближайшую тумбочку, шагнул к двери.
– Долго же ты со своими батончиками, – фыркнул он. – Не очень-то похоже на десять минут, а?
Старик Роуз поднял двустволку, прицелился. Перед Алексом разверзлась чёрная бездна дула.
Роуз. Следовало закрыть его на день-два за то, что распалил людей, которые едва не повысаживали все окна в доме Тёрнер. Но остальные разошлись, а этот… Этот так и не успокоился.
– Я же говорил, сынок, – выдохнул он. – Ты, конечно, красиво поёшь, но тут всё делается по-другому.
– И как?
– Силой. Кровью. Ты разве не заметил?
– В академии нас учили иначе.
– Здесь реальная жизнь, шериф, – ухмыльнулся Роуз.
Алекс понадеялся, что за его спиной в дверном проёме вот-вот вырастет внушительный силуэт Конноли, но здоровяка, как назло, на горизонте не обнаружилось. Знать бы, что задержало его в магазине – если он, конечно, и впрямь был там. Воображение рисовало Алексу худшие варианты.
Быть может, Роуз уже пристрелил Конноли и отволок подальше, чтобы ему никто не мешал.
– Веди меня к нему.
– Его здесь нет.
– Да чёрта с два! – Роуз двинулся прямо на него, не опуская двустволки, и Алекс был вынужден отступить. – Мои ребята уже побывали у этого мудака. Дом пуст. Скажешь, он сбежал?
Ружьё заметно тряслось в его ладонях, и едва ли причина крылась в страхе. Роуз явно волновался, представляя, как одним выстрелом снесёт Дикинсону полчерепа, и теперь мог в любой момент неосторожно нажать на спусковой крючок. Паршиво, что и говорить.
Хуже, чем просто «паршиво».
– Давай, шериф, двинули, – Роуз заставил его развернуться, подтолкнул двустволкой в спину. – И только попробуй потянуться к пушке или открыть рот.
Последний день жизни Дикинсона. Абсурд, с какой стороны ни глянь, – выйти из тюрьмы с целым списком убитых за плечами, обрести свободу, на которую уже и не рассчитывал, чтобы потом тебя пристрелил в полицейском участке даже не один из копов, а свихнувшийся старик.
Звучало дерьмово.
Можно попытаться выхватить пистолет – нужно попытаться. Лишь бы выгадать удачный момент. Роуз почувствует себя победителем, увидев Дикинсона за решёткой, беспомощного и обречённого – а значит, потеряет бдительность. Это вселяло надежду. Её отголосок, если быть честным.
В камерах было тихо, но Адриан и Дикинсон уже не спали – стояли у самых прутьев. Алекс чертыхнулся: забейся они в дальний угол, у них бы, может, был призрачный шанс.
– Ну, вот и ты! – сказал Роуз. За ликованием в его голосе безошибочно ощущалась усталость старого человека, который взвалил на плечи ношу не по себе, а теперь расплачивался за это. – Долго же ждать пришлось… Надеялся, ты сдохнешь в тюрьме.
– Разочаровывать мне не впервой.
Больше он ничего не успел добавить. Ружьё выстрелило, и Алекс не сразу понял, что кричит, будто вопль был способен остановить пулю. С этим не справилась бы даже опытная ведьма.
