Хирургический выбор полностью

– Или боишься? – прищурив глаза, уточнила Даниэла. – Джерардо, и Лео, и Карло в курсе того, что ты переведен в обычную палату. Я не могу этого скрыть, ведь им ничего не стоит позвонить в справочную и спросить. Оба очень беспокоятся за тебя и хотят увидеть. Леонардо на этой неделе ходит с простудой, и я его, соответственно, попросила в больницу не приходить. А Карло очень хотел тебя увидеть, – стал голос Даниэлы мягким, почти нежным. – Мне кажется, не стоит отталкивать тех, кому ты небезразличен. Но если ты категорически отказываешься от встречи, я перезвоню ему и скажу…

Джерардо на миг прикрыл глаза, стиснув зубы.

– Хорошо, пусть приходит, – сказал он, наконец.

– Вот и отлично! – искренне обрадовалась Даниэла и развернула свой panino. Умопомрачительный аромат хлеба и prosciutto, приправленный запахом базилика, буквально окутал палату. Даниэла вонзилась зубами в сэндвич и, откусив, с аппетитом принялась жевать.

Брови Джерардо изогнулись домиком, придав лицу умоляющее выражение.

– Ты не могла бы поесть в другом месте? – Он нервно заерзал на своей койке.

– А что такое? – Даниэла невинно приподняла бровку.

– Видишь ли, восхитительный аромат prosciutto меня немного напрягает, – язвительно ответил Джерардо, бросив на нее голодный взгляд.

– Я хочу есть, а пойти на обед у меня нет времени, – невозмутимо произнесла Даниэла, но он заметил саркастичный огонек, сверкнувший в ее глазах.

– Ты не обязана проводить свой перерыв со мной. – Джерардо одарил ее хмурым взглядом.

Даниэла перестала жевать и внимательно посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что мои дружеские визиты тебе не нужны?

Он лишь бессильно взмахнул рукой.

– Ну, давай, скажи мне правду, – потребовала Даниэла. – Научись, наконец, говорить о своих чувствах! Ты все держишь в себе, а мне не так легко угадывать твои мысли, ибо природа, увы, обделила меня даром телепатии. Если мое общество тебе не нужно, я не буду раздражать тебя своим присутствием. Поверь, у меня крайне мало свободного времени, и тратить его впустую я не хочу.

Джерардо глубоко вздохнул, а в глазах отразилось смятение.

– Я не знаю, как объяснить…

– Говори, что думаешь, что чувствуешь, я пойму, не глупая.

– Ты потрясающая, – горячо произнес он. – И я безмерно благодарен тебе за все, что ты для меня делаешь. Но, porca miseria, я начинаю к тебе привязываться! Начинаю воспринимать тебя, как сестру или друга, которому я небезразличен! Я даже, как полный кретин, не читаю книгу сам, наслаждаясь тем, что мне ее читаешь ты. И тот факт, что ты делаешь это лишь по каким-то своим убеждениям медика, честно, убивает. Безответные чувства всегда отравлены! – выпалил он и обессиленно замолчал.

Даниэла пристально смотрела ему в глаза. Ее стремительно охватывало волнение, но внешне оно никак не проявлялась.

– Наконец-то ты начинаешь видеть краски этого мира, чувствовать аромат prosciutto, испытывать эмоции… Наконец-то ты прекратил бороться с собой и проигрывать самому себе… Наконец-то ты увидел, что вокруг тебя люди, которым есть до тебя дело… Наконец-то посреди тотального мрака ты разглядел потерянного себя и подобрал, чтобы вынести к свету… А теперь послушай меня, – наклонившись ближе, сказала она проникновенно. – Я медик, не психолог. Я помогаю людям по убеждениям медика в рамках, скажем так, болезни, хотя беременность, разумеется, ею не является, но назовем это так, чтобы тебе было понятнее. Но я не обязана заботиться о пациенте вне стен моего отделения. И я этого не делаю. К тому же ты все-таки не мой пациент. Я забочусь о тебе, именно как о друге, судьба которого мне не безразлична.

– Почему? – спросил он беззвучно. – Ты меня почти не знаешь, чтобы считать другом, – добавил Джерардо хрипло.

– Я не знаю! – воскликнула она, резко выпрямляясь. Потом устремила задумчивый взгляд в окно. – Я никогда не понимала психологию симпатии. Не понимала, почему вдруг жизнь сталкивает тебя с незнакомым человеком, и в твоей груди тут же вспыхивает какое-то светлое чувство в его отношении, – медленно произнесла Даниэла, вспомнив, как работа ее столкнула с бригадой кардиохирургов, но именно Алессио запал в душу. – Это какой-то непостижимый зов души, сердца, гормонов, биохимии – кто во что верит. Но я всегда следовала этому зову и обретала чудесных друзей.

Даниэла снова перевела взгляд на Джерардо. Их глаза встретились в немом противостоянии. Даниэла встала с кровати.

– Не думай, что едва ты выйдешь отсюда, я сразу растворюсь в твоем мрачном прошлом, – сказала она. – Путь к свету предстоит еще долгий… И я пойду рядом. Останусь твоим другом. Или сестрой. Как тебе больше нравится.

В реальности она не имела ни малейшего представления, как исполнит это обещание. У нее была работа, которая редко заканчивалась вовремя. И был любимый мужчина, с которым она жила и которому старалась посвятить все свободное время, если не брать в расчет последние дни.