А вот Элио в рабочие дни Алессио не видел, только в выходной, который они снова провели вместе на детском празднике, куда их пригласила сестра. Полдня они пробыли на природе, играя в подвижные игры с аниматорами, а вечер просто провалялись на полу в гостиной, опять затеяв игру в Формулу 1. В какой-то момент Алессио поймал себя на тоскливой мысли, что вскоре подобное времяпрепровождение закончится: Лилиана быстрыми темпами шла на поправку, Сильвестро со дня на день должен был возвратиться из больницы домой, а, значит, не будет никакой необходимости брать Элио к себе. Да и Даниэла, вероятно, скоро вернется к нормальному графику работы, когда ее выходные будут совпадать с выходными Алессио. Последнее неожиданно вызвало смешанные чувства.
А Даниэла в тот период жизни пропадала в больнице почти безвылазно. Алессио вообще начало казаться, что она работает без выходных. По сути, так и было, просто в связи с новым временным проектом она стала раньше возвращаться домой, не задерживаясь до глубокой ночи в родильном зале. Именно за счет этого и удавалось отдохнуть и немного выспаться.
Почти все силы она бросила на выхаживание малышки Джерардо. Плод в животе активно развивался и набирал вес. Правда последнее шло медленными темпами и едва-едва входило в пределы нормы. Даниэла пыталась скорректировать систему питания, чтобы ребенок получал питательные вещества в достаточном количестве и активнее набирал вес.
Физиотерапевт привез в палату тренажер, к которому прикреплял ноги матери, и запускал его, что позволяло имитировать движение. Как сказали чешские коллеги, это было важным для ребенка, потому что улучшало кровоснабжение и в целом способствовало воссозданию нормальных условий течения беременности.
А еще Даниэла читала малышке сказки. Она купила в магазине детские книги и каждую свободную минутку присаживалась на койку, клала на живот руку и, пригнувшись пониже, начинала читать. Часто, заслышав сказки, малышка внутри затеивала активную деятельность: крутилась, водила чем-то крошечным и круглым по ладони Даниэлы, толкалась. Это настолько умиляло и волновало Даниэлу, что она порой забывалась и умолкала, прислушиваясь к скрытой таинственной жизни внутри.
Впрочем, с малышкой разговаривала не только она. Медсестры и другие врачи, выполняя свои манипуляции, частенько что-то болтали, склонившись над животом, а пожилая кардиолог тоже читала вслух детские книжки. Почему-то подобные сцены вызывали в Даниэле странное необъяснимое чувство, похожее на ревность. Но она тут же гнала прочь непристойные мысли, уговаривая себя, что малышка не является ее собственностью, и любой из медиков вправе проявлять заботу о ней. А когда она родится, ее и вовсе придется отдать отцу, и, возможно, Даниэла ее больше никогда не увидит.
Правда, на данный момент отец практически не интересовался своей дочерью.
Джерардо не задавал никаких вопросов, не спрашивал, как себя чувствует малышка, как развивается. Единственное, что обнаруживало его интерес, – это то, как он натягивался, будто струна, едва заходил разговор на эту тему. Даниэла уже успела немного присмотреться к нему и изучить его поведение. Внешне казалось, что новости о протекании беременности Джерардо не трогают, но Даниэла видела, как он стискивает скулы и сжимает пальцы в кулак, как становится поверхностным его дыхание, как темнеют глаза, как он, замерев, жадно вслушивается в ее слова.
Это несказанно радовало Даниэлу! Она поняла, что Джерардо все-такие волнуется за жизнь дочери, даже если до сих пор не хочет признаваться в этом ни себе, ни ей. А этот факт давал надежду на то, что он все-таки смирился с необходимостью жить, пока есть вероятность выходить дочь. Даниэла видела его постепенное возрождение из пепла и с трепетом верила, что к моменту выписки из больницы Джерардо окончательно придет в себя, и ей не придется приставлять к нему круглосуточного телохранителя.
Для закрепления достигнутого эффекта она упорно продолжала навещать его несколько раз в день, приносила новую музыку, а также купила две книги, потому что первую она почти дочитала. Сам он к чтению почему-то не притрагивался, но ее слушал внимательно, с явной заинтересованностью, когда она вечерами задерживалась дольше и прочитывала вслух по три-четыре главы.
Однажды Даниэла в очередной раз заглянула к нему во время перерыва. Через полчаса ее ждало плановое кесарево, времени было в обрез, и она, прихватив с собой припасенный
– Чао, как чувствуешь себя сегодня? – бодро начала она, войдя в палату.
– Нормально, – последовал неизменный ответ.
– Через пару часов жди посетителя, – сообщила Даниэла, внимательно следя за его реакцией.
Глаза Джерардо вспыхнули, а брови сдвинулись к переносице. Казалось, он и обрадовался, и испугался одновременно.
– Кто?
– Карло, твой друг.
Глаза Джерардо широко распахнулись.
– Откуда он знает?!
– Он заходил в ресторан, обеспокоенный твоим исчезновением. И Леонардо дал ему мой номер.
– Я не хочу никого видеть! – Джерардо упрямо мотнул головой.
