Вещей я, конечно же, покупала мало, лишь для того, чтобы они могли служить для Аэлиты примером для копирования, да и деньги теперь нужно было экономить, так как покупка планеты обошлась отцу почти во всё его состояние. Необходимого оборудования и расходных материалов оказалось нужно так много, что оставшиеся средства таяли просто на глазах. Поэтому, тщательно всё взвесив, мы с отцом приняли сложное для нас решение — продать свой особняк!
Покупатель нашелся довольно быстро. Бумаги были подписаны, и новые хозяева дали нам сроку неделю, чтобы переехать и перевезти свои вещи. Отец, особо не выбирая, купил небольшой дом, где мы могли бы недолго пожить перед отлетом. Слуг мы рассчитали, и им было выдано выходное пособие, а нанятые люди свезли в купленный дом всю нашу мебель, забив его практически полностью. Жилыми оставили лишь три комнаты: мне, отцу и семье Молли.
Отец договорился со своим поверенным, что тот поможет продать мебель и наш временный дом, а деньги переведет на его счет, само собой, за вычетом причитающейся ему комиссии. Когда будет опубликовано первое открытие отца на Аэлите, еще не известно, а деньги нам могут понадобиться в любой момент. Единственное радовало, что как бы там ни сложилось, голодать на нашей собственной планете нам точно не придется!
Последней, влетевшей нам в копеечку, покупкой отца стал грузовой крейсер, как раз подходящий под наши цели, так как оборудования нам предстояло перевезти на Аэлиту просто уйму! Крейсер был назначен под списание, поэтому отцу удалось довольно удачно сторговаться, выкупив его буквально по цене металлолома, так что этому гигантскому исполину предстояло на днях отправиться в свое последнее путешествие.
В этот день я наряжалась особенно тщательно. Мне хотелось в последний раз пройтись по знакомым памятным местам своего детства и, можно сказать, попрощаться. Конечно же, я не собиралась всю жизнь прожить затворницей на дикой планете, где слово «цивилизация» никогда не произносилось, но до родов и потом несколько лет я не планировала куда-либо улетать с Аэлиты.
Надев нежное, воздушное, скрывающее мой семимесячный животик, платье, я повертелась перед зеркалом, взбивая и без того упрямо торчащие в разные стороны непокорные кудри, и, подмигнув своему отражению, собиралась отправиться на прогулку, как в дверь моей комнаты постучали…
Из дома я уже выходила, ведя на силовом «поводке» миленькую коляску, в которой с важным видом восседала наша семимесячная принцесса! Я полюбила эту малышку и считала за свою племянницу, вот и покупала ей разные наряды, с удовольствием ее в них наряжая для прогулки в саду или парке. Сегодня я хотела пройтись одна, но Майкл ворвался в мою комнату и, извиняясь, залепетал, что Вероника себя плохо чувствует, и они подозревают, что она опять в положении!
Я чуть не села, там где стояла.
— Лерой, пожалуйста, позвольте ей посетить врача, чтобы мы были уверены, что все идет как надо!
На мое предложение воспользоваться реанкапсулой, он ответил, что больше доверяет живым докторам. Пожав плечами, я позволила им поехать на осмотр, а сама взяла на прогулку Молли.
Прогуливаясь с любопытно оглядывающейся по сторонам девочкой, я подумала, что нам и правда нужны на планете квалифицированные врачи. Аэлита, бесспорно, обладала возможностью исцелять, но, пока она идеально не изучила нашу физиологию, думаю, ей не помешает «покопаться» в воспоминаниях опытных врачей.
Витая в своих мыслях, я чуть не налетела на какого-то мужчину.
— Простите! Задумалась! — смущенно извинилась я, придерживая рукой аэроколяску, и мгновенно испытала всю гамму чувств, от жара до холодного душа, так как мужчина обернулся, посмотрев на меня до боли знакомыми глазами грозового неба.
— Ставрос!? — в горле мгновенно пересохло, я просто стояла и смотрела на него, не веря, что мы все же встретились. Ведь эта случайная встреча была сродни чуду! Страж тоже жадно смотрел на меня, но почему-то не произносил ни слова. Я тоже не могла ничего сказать, просто впитывала, словно губка, такой любимый и желанный образ этого мужчины. Прервала наше сражение взглядами Молли, которая захныкала, недовольная тем, что мы остановились и никуда не идем.
Взгляд мужчины немедленно переместился на малышку. С минуту он разглядывал пухленькую белокурую девчушку, а затем, подняв на меня темные, словно омуты, глаза, хрипло произнес:
— Это твоя?
И, не дав мне и рта раскрыть, добавил:
— Что ж, желаю тебе счастья, — и тут же скрылся в толпе.
Я же осталась стоять на месте, оглушенная осознанием, что шанс на то, что у моего сына будет отец, снова упущен! И теперь уже навсегда.
Небо над городом привычно сверкало красочными голографическими вывесками, зазывая, предлагая и соблазняя. Я устало закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Внизу загудел скруббер, ультразвуком очищая корпус моего новенького шаттла от окалины, которая неизменно образовывалась при входе корабля в атмосферу.