Шум в зале усилился, и толпа сосредоточила внимание на важных персонах, которые выходили из дверей приемной. Первым шел губернатор Клейнханс, держа под руку Катинку ван де Вельде, за ним — лорд Камбр и капитан Лимбергер, беспечно болтавшие между собой. Они не обратили никакого внимания на шум, вызванный среди горожан их появлением.
Катинка заняла стул в центре ряда. Хэл уставился на нее, желая, чтобы она посмотрела в его сторону, подала знак, что узнает его и утешает. Он пытался заставить себя верить, что она никогда его не бросит, что она уже использовала все свое влияние и убедила мужа проявить милосердие, — но она погрузилась в беседу с губернатором Клейнхансом и ни разу не посмотрела на английских моряков. «Она просто не хочет, чтобы другие заметили ее беспокойство о нас, — убеждал себя Хэл, — но когда наступит момент, она наверняка даст показания в нашу пользу…»
Полковник Шредер тяжело топнул обутыми в сапоги ногами и встал. Он с бесконечным презрением окинул взглядом переполненный зал, и женщины-зрительницы слегка вздохнули и пискнули от восхищения.
— Этот трибунал собрался как представитель власти, возложенной на него почтенной Голландской Ост-Индской компанией от имени правительства Голландской республики и колоний. Прошу всех соблюдать тишину и встать перед председателем трибунала, его превосходительством губернатором Петрусом ван де Вельде.
Зрители поднялись с приглушенным бормотанием и в предвкушении уставились на дверь за возвышением. Некоторые из пленников тоже попытались встать, звякнув кандалами, но когда они увидели, что сэр Фрэнсис и Хэл не шелохнулись, то сразу опустились на свои места.
Из дальней двери появился председатель суда. Он тяжело поднялся на возвышение и оглядел сидевших пленников.
— Заставьте этих бандитов подняться! — внезапно проревел он, и толпа зрителей сжалась от страха при виде выражения его лица.
В мертвой тишине, последовавшей за этим взрывом, сэр Фрэнсис отчетливо произнес на голландском:
— Ни я, ни мои люди не признаем законности этого собрания, и мы не признаем права самоназначенного председателя проводить следствие и выносить приговор свободным англичанам, подчиненным только его величеству королю Карлу Второму.
Ван де Вельде раздулся, как огромная жаба. Его лицо налилось темной кровью, и он зарычал:
— Вы все пираты и убийцы! И данным мне Республикой правом, как представителю ее компании, и по праву морали и международного закона я могу вести этот трибунал! — Он умолк, чтобы перевести дыхание, а потом продолжил громче прежнего: — Я нахожу вас виновными в грубом и скандальном оскорблении этого суда, и я приговариваю вас к десяти ударам палкой немедленно!
Он посмотрел на командира стражи:
— Командир, отведите пленника во двор и сейчас же исполните приговор!
Четверо солдат поспешно отошли от стены и рывком подняли сэра Фрэнсиса на ноги. Хэла, прикованного к отцу, тоже поволокли к главному входу. Мужчины и женщины за их спинами вскочили со скамей и вытянули шеи, чтобы лучше видеть, а потом всей массой ринулись к дверям и окнам, когда сэра Фрэнсиса и Хэла вытолкали вниз по лестнице во двор.
Сэр Фрэнсис молчал, высоко держа голову и выпрямив спину. Его подтолкнули к коновязи для офицерских лошадей у входа в арсенал. Под громкие команды сержанта их с Хэлом поставили по обе стороны поручня, лицом друг к другу, а их кандалы зацепили за железный крюк.
Хэл ничего не мог поделать. Сержант сунул палец за воротник рубашки сэра Фрэнсиса и рванул, раздирая хлопок до пояса. А потом отступил назад и взмахнул легкой ротанговой тростью.
— Ты дал клятву рыцарства. Выдержишь все с честью? — шепотом спросил сэр Фрэнсис сына.
— Да, отец.
Трость свистнула в воздухе и опустилась на обнаженную спину. Сэр Фрэнсис поморщился.
— Это лишь детская игра по сравнению с тем, что должно последовать. Ты это понимаешь?
— Прекрасно понимаю.
Сержант ударил второй раз. Он старался попадать тростью в место предыдущего удара, и боль усиливалась с каждым разом.
— Не важно, что ты делаешь или говоришь, ничто и никто не может изменить полет красной кометы. Звезды определили мою судьбу, и ты не можешь вмешаться.
Трость снова прогудела в воздухе, опустилась — и тело сэра Фрэнсиса напряглось, а потом расслабилось.
— Если ты силен и упорен, ты выдержишь. И это будет моей наградой.
На этот раз, когда трость опустилась на напряженные мышцы его спины, он испустил короткий хриплый вздох.
— Ты — моя плоть и моя кровь. И через тебя я выживу.
Трость взлетала и опускалась снова и снова.
— Поклянись мне в последний раз. Подкрепи свою клятву в том, что ты никогда ничего не выдашь этим людям в тщетной попытке спасти меня.
— Отец, я клянусь тебе в этом, — прошептал в ответ Хэл.
Он побелел, как старая обветренная кость, слыша звон трости, наносившей жестокие удары.
— Я возлагаю на тебя свою веру и свое доверие, — сказал сэр Фрэнсис.
Солдаты подняли его с коновязи. Когда их вели назад, вверх по лестнице, он слегка опирался на руку Хэла. Когда он споткнулся, Хэл поддержал его, и сэр Фрэнсис вошел в зал с высоко поднятой головой, выпрямив окровавленную спину.
