Алтуда работал во дворе, отесывая грубые каменные блоки, перед тем как их на специальном подъемнике втаскивали на незаконченные стены. Его лицо и волосы побелели от каменной пыли, а руки кровоточили от жестких инструментов и грубого камня. Наконец Сакиина увидела его, и брат с сестрой на мгновение замерли, восторженно глядя друг на друга.
Сияющее лицо Сакиины было самым прекрасным из всего, что вообще видел Хэл в своей жизни. Но краткий миг миновал, и Сакиина поспешила вверх по лестнице вслед за своей мистрис.
Через небольшое время они снова появились на лестнице, но теперь с ними был губернатор ван де Вельде. Он держал жену под руку, а Сакиина скромно шла за ними. И похоже было на то, что рабыня теперь искала взглядом кого-то еще, не своего брата. Когда она забралась на кучерское сиденье кареты, она что-то тихонько сказала Эболи. В ответ Эболи лишь повел глазами, девушка проследила за его взглядом и посмотрела вверх, на строительные леса, где Хэл как раз закреплял канат.
Хэл почувствовал, как ускорился его пульс, когда он сообразил, что именно его искала Сакиина. Они серьезно посмотрели друг на друга, и им показалось, что они находятся совсем рядом, потому что потом Хэл мог припомнить каждую черточку ее лица и изящный изгиб шеи. Наконец девушка улыбнулась, коротко и нежно, и опустила глаза. В ту ночь Хэл лежал в своей камере на сырой соломе и снова и снова переживал это мгновение.
Может быть, завтра она снова приедет, думал он, когда сон уже накатывал на него черной волной. Но она не появлялась еще много недель.
Заключенные организовали для Алтуды место рядом с Хэлом и Дэниелом, так что они могли тихо разговаривать в темноте.
— Сколько твоих людей в горах? — захотел узнать Хэл.
— Сначала нас было девятнадцать, но троих убили голландцы, а еще пятеро умерли после побега. Горы жестоки, и там множество хищников.
— А какое у них оружие? — спросил Хэл.
— У них есть мушкеты и сабли, которые мы отобрали у голландцев, но пороха мало, а к этому времени, наверное, он и вовсе кончился. Моим друзьям нужно охотиться, чтобы выжить.
— Но они наверняка изготовили и другое оружие?
— Да, сделали луки и копья, но железных наконечников нет.
— А насколько надежны те места, где они прячутся? — не отставал Хэл.
— Горы бесконечны. Ущелья там — настоящие лабиринты. Утесы круты, и нет никаких троп, кроме тех, что проложили бабуины.
— А голландские солдаты решаются туда забираться, в эти горы?
— Никогда! Они даже до первого ущелья не доходят.
Такие обсуждения заполняли все их вечера, пока зимние шторма неслись с гор, словно львиный прайд, и ревели над стенами замка. Мужчины в тюрьме дрожали от холода на соломенных подстилках. Иной раз только разговоры и надежда удерживали их от того, чтобы сдаться перед холодом. Но все равно некоторые из тех, кто был постарше и послабее, болели: горло у них воспалялось, легкие наполнялись желтой слизью, тела горели в лихорадке, и они умирали, кашляя и задыхаясь.
А у тех, кто выживал, плоть крепла. Хотя они отчаянно худели, их закаляли холод и труд. Хэл уже перестал расти и вошел в полную силу в эти жуткие месяцы, он теперь сравнялся с Дэниелом, когда они на веревках поднимали на леса тяжелые корыта с известью для кладки. У него отросла густая черная борода, а связанные в хвост волосы достигали лопаток. На его спине и боках виднелись следы хлыста, а взгляд стал жестким и непреклонным, когда он смотрел на горные вершины, синевшие вдали.
— Как далеко эти горы? — спросил он Алтуду в темноте камеры.
— Десять лиг, — ответил тот.
— Так далеко! — прошептал Хэл. — Как вы вообще туда добрались, голландцы ведь гнались за вами?
— Я же говорил тебе, я был рыбаком. Каждый день я отправлялся охотиться на тюленей, чтобы кормить других рабов. Лодка у меня была маленькой, а нас было много. Она едва смогла перевезти нас через Фолс-Бей к подножию гор. Моя сестра не умеет плавать. Поэтому я и не мог взять ее с собой.
— И где теперь эта лодка?
— Голландцы, преследовавшие нас, нашли ее. И сожгли.
С каждым вечером эти разговоры становились короче, потому что мужчины находились уже на пределе своих сил и выносливости. Но постепенно Хэл все же выудил из Алтуды все до единой подробности, которые могли бы пригодиться.
— А что за людей ты увел с собой в горы, каковы они по характеру?
— Это сильные мужчины… и женщины тоже, потому что с нами были и три девушки. Будь эти люди не такими храбрыми, они бы никогда не убежали от спокойной жизни в плену. Но они не воины, кроме одного.
— И кто это?
— Его зовут Сабах. Он был солдатом, пока не угодил в плен к голландцам. И теперь он снова солдат.
— А мы можем как-то послать ему весточку?
Алтуда горько рассмеялся:
— Можем закричать с вершины замка или загреметь кандалами. А он, может быть, услышит нас с вершины горы.
— Если бы я нуждался в балагуре, я бы позвал Дэниела, чтобы он меня развеселил. Его шутки, может быть, и вызовут иной раз тошноту, но все равно они смешнее твоих. А теперь ответь, Алтуда. Неужели нет способа добраться до Сабаха?
