— И Шредер там! — с горечью воскликнул Хэл. — Бог мой, да это не человек, а настоящее чудовище! Можно ли хоть как-то его остановить?
Пеший полковник бежал рядом с длинной растянувшейся колонной, но пока Хэл за ним наблюдал, Шредер обогнал тех, кто был впереди.
— Да он мчится быстрее своих готтентотов! Если мы задержимся здесь еще на минуту, он нас догонит раньше, чем мы доберемся до входа в то ущелье!
Теперь склон поднимался так круто, что лошадь с трудом его одолевала, а тропа начала вилять. Снизу опять послышались радостные крики, схожие с уханьем охотников на лисиц, и беглецы увидели, что преследователи уже в какой-нибудь миле от них. А пули их выстрелов ложились довольно близко.
— Стреляют из длинных мушкетов, — предположил Хэл.
Как раз в это время один из солдат авангарда упал на колено за большим камнем и, уверенно прицелившись, выстрелил. Двое беглецов увидели белое облачко дыма намного раньше, чем услышали глухой звук выстрела. Пуля вышибла осколок из камня в пятидесяти футах ниже того места, где находились Эболи и Хэл.
— Пока что далеко. Пусть напрасно тратят порох.
Серая кобыла взбиралась по каменистой тропе с трудом, но все же куда более уверенно, чем мог надеяться Хэл. Наконец они добрались до широкого плавного поворота тропы и теперь шли по склону в обратную сторону. А потому приближались к погоне под косым углом, и расстояние между ними сокращалось еще быстрее.
Солдаты на тропе внизу радостно приветствовали такой поворот. Они даже решили отдохнуть, успокоить бешено колотившиеся сердца и дрожащие руки. Хэл видел, как они проверяют зарядные полки своих мушкетов и поджигают фитили, готовясь открыть огонь, как только серая кобыла и ее всадник окажутся в пределах досягаемости.
— Дыхание сатаны! — пробормотал Хэл. — Это все равно что плыть прямо под вражеским огнем!
Но убежать было некуда и спрятаться негде, и они продолжали идти по тропе.
Теперь Хэл отлично видел Шредера: полковник не сводил с них глаз. Даже с такого расстояния Хэлу было ясно, что Шредер находится на пределе сил: лицо у него вытянулось и осунулось, мундир порвался и промок от пота и грязи, его покрывали пятна крови от десятков царапин и ссадин. Он с трудом переводил дыхание, но его провалившиеся глаза горели ненавистью. У него уже не хватало энергии на то, чтобы кричать или размахивать мечом, он просто злобно смотрел на Хэла.
Один из зеленых мундиров выстрелил, и Эболи с Хэлом услышали, как пуля просвистела над их головами. Эболи старался вести кобылу так, чтобы она оставалась более или менее под прикрытием, но им предстояло еще не одну минуту оставаться в пределах досягаемости мушкетного огня. А солдаты теперь стреляли почти непрерывно. Пули ударялись о камни вокруг, некоторые при этом превращались в блестящие свинцовые диски. Другие выбивали из камней осколки или, отрикошетив, уносились обратно вниз.
Серая кобыла благополучно добралась до внешнего поворота тропы и теперь шла в другом направлении. Расстояние до погони увеличилось, и пехотинцы-готтентоты, вскочив, снова бросились за беглецами. Один или двое полезли прямиком на склон в попытке срезать угол, но склон оказался чересчур крутым даже для их проворных ног. Они сдались и сползли обратно, к идущей под углом тропе, и присоединились к остальным, чтобы идти дорогой более длинной, но доступной.
Несколько солдат отстали: они перезаряжали мушкеты, энергично работая шомполами и насыпая на полки порох. Шредер наблюдал за происходящим, тяжело прислонившись к скале и ожидая, пока придет в порядок его тяжело бившееся сердце и восстановится дыхание. Наконец он оттолкнулся от камня и выхватил перезаряженный мушкет у одного из готтентотов, отпихнув солдата в сторону.
— Но мы же слишком далеко? — удивился Хэл. — Почему он упорствует?
— Потому что он сошел с ума от ненависти к тебе, — ответил Эболи. — Дьявол дает ему силы и поддерживает его.
Шредер стремительно сорвал с себя камзол и, свернув его, превратил в нечто вроде подушки, которую пристроил на камень, чтобы на нее положить ствол мушкета. Он целился долго: сначала в голову Хэла, видя ее на фоне голубого неба, но потом учел дальность выстрела и передумал. Теперь мушкет метил в голову серой кобылы.
— Да он же не надеется попасть с такого расстояния? — выдохнул Хэл.
Однако в то же мгновение он увидел серебристый дымок, расцветший над дулом мушкета как некий ядовитый цветок. А потом ощутил толчок, когда пуля врезалась в ребра серой кобылы в каком-нибудь дюйме от его собственного колена.
Из пронзенных легких животного вырвался воздух. Храбрая лошадка покачнулась и села на задние ноги. Она пыталась подняться, отчаянно колотя копытами, но вместо того оказалась на самом краю узкой тропы. Эболи как раз вовремя схватил Хэла за больную ногу и сдернул со спины кобылы.
