Беглецы распластались на камнях и посмотрели вниз. Лошадь катилась по склону, пока не оказалась на нижнем повороте тропы, и там остановилась, осыпанная мелкими камнями и пылью. Она лежала, слабо дергая ногами в воздухе. Преследователи восторженно заорали, и их крики эхом отдались от склонов, уносясь в мрачную глубину темного ущелья.
Хэл с трудом поднялся на ноги и быстро оценил изменившиеся обстоятельства. У них с Эболи по-прежнему оставались висевшие на плечах мушкеты и сабли в ножнах. Еще у каждого осталось по паре пистолетов, небольшой рожок пороха и сумки с пулями для мушкетов на поясах. Но все остальное они потеряли.
Внизу под ними преследователи воодушевились, видя, что судьба повернула в их сторону. Воя, как стая борзых, разгоряченных охотой, они поспешили вверх по тропе.
— Брось пистолеты и мушкет! — приказал Эболи. — Порох и саблю тоже брось, их вес тебя просто раздавит!
Хэл покачал головой:
— Они нам скоро понадобятся. Показывай дорогу.
Эболи не стал спорить и быстро зашагал вперед. Хэл держался за ним, заставляя больную ногу двигаться к цели, невзирая на боль и слабость, медленно поднимавшуюся к бедру.
На самых тяжелых участках тропы Эболи протягивал ему руку, но подъем становился все круче, по мере того как они продвигались. Беглецы уже начали огибать вертикальные скалы, что образовывали вход в темное ущелье. Теперь на каждом шагу им приходилось подниматься на следующий уровень, как будто они оказались на некоей лестнице и взбирались на отвесную стену, что падала в долину далеко внизу. Погоня, хотя и приблизилась, все еще была слишком далеко, чтобы стрелять.
— Ты уверен, что это правильная дорога? — выдохнул Хэл, когда они остановились на несколько секунд на более широкой ступени.
— Здесь все еще есть знаки Алтуды, — заверил его Эболи.
Он сбил ногой пирамидку из трех маленьких камешков, установленных друг на друга прямо посередине тропы.
— И мои серые лошадки тоже стараются. — Он улыбнулся, показывая на кучку свежего конского навоза немного впереди.
Потом он резко вскинул голову.
— Прислушайся!
Теперь и Хэл услышал голоса людей Шредера — ближе, чем во время прошлой остановки. Как будто те должны были вот-вот обогнуть скалу за спинами двоих друзей.
Хэл в тревоге посмотрел на Эболи и постарался опереться на здоровую ногу, чтобы дать отдохнуть другой. Они слышали звон сабель, задевавших за скальную породу, стук камней под ногами солдат. Голоса звучали так ясно и громко, что Хэл разбирал слова и слышал, как Шредер неустанно подгоняет солдат.
— Теперь тебе придется послушать меня, Гандвана, — заявил Эболи и, наклонившись, схватил мушкет Хэла. — Ты пойдешь вперед как можно скорее, а я их задержу на какое-то время.
Хэл пытался возразить, но Эболи твердо посмотрел ему в глаза.
— Чем дольше будешь спорить, тем больше будет опасность, — сказал он.
Хэл кивнул:
— Увидимся в конце ущелья.
Он крепко сжал руку Эболи и похромал дальше. Когда тропа уже поворачивала в само ущелье, Хэл оглянулся и увидел, что Эболи укрылся у поворота тропы, положив на камни перед собой оба мушкета.
Обогнув скалу, Хэл посмотрел вверх и увидел, что стены расщелины между горами высятся над ним на манер гигантской мрачной воронки. По бокам шли отвесные каменные стены, а росшие в их верхней части деревья с высокими тонкими стволами тянулись к свету. Они были сплошь покрыты фестонами мха и лишайником. Вниз сбегал небольшой ручей, образовывая множество маленьких заводей и водопадов, а тропа вела к этому ручью и через него, по истертым водой валунам.
Хэл, опустившись на колени, окунул лицо в первую же заводь и стал пить, задыхаясь и кашляя от жадности. Когда вода наполнила его живот, он почувствовал, как сила возвращается в его распухшую, пульсирующую ногу.
С другой стороны отвесной скалы за его спиной послышался глухой звук выстрела, и пуля явно попала в живую плоть, потому что тут же раздался крик раненого, упавшего в пропасть; крик быстро затихал и резко оборвался, когда человек ударился о скалы далеко внизу. Эболи не промахнулся, и его преследователи наверняка временно отступят. Им нужно было время, чтобы перестроиться и двигаться более осторожно, так что Эболи уже выиграл для Хэла несколько драгоценных минут.
Хэл заставил себя подняться и пошел к ручью. Каждый из больших гладких валунов становился тяжелым испытанием для его больной ноги. Хэл стонал, рычал, но гнал себя вперед, в то же время прислушиваясь к звукам за своей спиной, но ничего не слышал, пока не добрался до первой заводи, где в изумлении остановился.
