Поэтому Мера почти не чувствовала обиды на тех, кто желал ей смерти несмотря на все ее попытки сделать что-то хорошее. Почти. Все же злость на себя не могла полностью погасить разочарование в людях. Нет, она не стала их ненавидеть и уж тем более не желала отомстить, добиться справедливости, вернуть то, что оставил ей отец. Она их понимала.
Оставалось принять все, что сделано, смириться, что ничего не исправить, и жить дальше с надеждой, что время сгладит углы, сотрёт обиды и уменьшит боль. С пустотой в душе, на месте которой была когда-то мечта сделать мир лучше.
— Есть охота, — протянула Кельда, нарушив молчание впервые за вечер.
— Ох уж эти люди! — раздался звонкий девичий голос не пойми откуда.
Кельда удивлённо вскинула брови и заозиралась, а Ингвар взглянул в сторону Меры. Тем временем ее вторая тень отлипла от земли и поднялась вертикально, словно неведомое живое существо, а потом оформилась в силуэт. Всего миг спустя за плечом Меры вместо сгустка тьмы стояла молодая девушка с длинными косами и хищной щербатой улыбкой. Глаза нечисти сверкали как два жёлтых болотных огня.
Глядя в сторону тела Акке, она облизнулась и мечтательно протянула:
— У вас тут под боком целая свеженькая тушка, холодная, правда. Как бы мне хотелось…
— Скройся, ночница, — хмуро оборвала ее Мера. — Я зла на тебя, не зли хотя бы остальных.
Ночница издала обиженный стон, но прятаться в тень хозяйки не спешила. Взгляд ее жёлтых глаз скользил с мертвого тела к живым и обратно. Мера чувствовала отголоски ее жажды, вечный неуёмный голод нечисти, которую только чужая кровь и жизнь может согреть ненадолго, подарить то, чего она навсегда лишена.
— О, так это и есть твоя нечисть? — Кельда с интересом разглядывала ночницу, пока Мера пыталась не думать о силе, что текла по венам друзей.
— Она самая! С тобой мы ещё не знакомы, рыжая? — Любава подмигнула Кельде и отвесила шутливый поклон, а потом наклонилась к самому уху Меры, потому что та на нее до сих пор так и не взглянула. — И почему это ты злишься, хозяйка? Я ведь жизнь тебе спасла! То есть, нам обеим, и ещё тому мрачному парню. Конечно, ты спасла меня первая, и этого я никогда не забуду, но разве не весело было? А ты снова злишься. Вечно злишься, как будто ничего другого не умеешь.
Мера махнула рукой, словно пыталась отогнать назойливое насекомое, а Любава уклонилась и отпрянула подальше.
— Я разве разрешала тебе показываться? Скройся и помалкивай, пока сама не позову. Я слишком устала, чтобы ещё и за тобой следить.
— Ещё бы! — Любава всплеснула руками и проворчала: — Ты не устала, а едва дышишь. Мне не нравится эта слабость, я ведь тоже ее ощущаю! Вот если бы ты хоть кусочек…
— Нет.
— Она права, Мера, — подал голос Ингвар. — Никто из нас не будет против. Теперь это просто тело, и ни к чему относиться к нему иначе, чем к камню или дереву.
— Мрачный парень дело говорит! — обрадовалась Любава, а потом и Кельда проговорила таким тоном, будто не о теле своего друга:
— Да, я как раз думала, как бы лучше кость на оберег достать. Не для меня — надо ведь Соль хоть что-то вернуть.
Мера с удивлением поглядела на Ингвара, потом на Кельду. Никого из них не разозлили слова ночницы, никто не выказывал осуждения или отвращения, которых можно было ожидать. Она никак не могла привыкнуть, что ормарры относятся к ней совсем иначе, чем отнеслись бы ее люди. Это радовало, но и обескураживало.
Взгляд сам собой потянулся к телу Акке, которое лежало за деревьями неподалеку, чуть присыпанное снегом. Раздетое по пояс, потому что живым его теплый плащ был нужнее. Множество замысловатых тонких шрамов выделялись бугорками на груди и руках, а между ними и поверх виднелись шрамы другие, полученные в боях. Каждый из них — история, карта прожитой жизни, которая больше не имела значения.
Может быть, и правда лучше накормить нечисть, с благодарностью сделать его силы своими, чем просто оставить гнить?..
— Подождите-ка, живого чую! — воскликнула вдруг Любава с азартом и широкой улыбкой. — Хозяйка, если между холодным и теплым выбирать, живая кровь быстрее силы вернёт.
Ингвар с Кельдой тут же потянулись к оружию и замерли, напряжённо вслушиваясь в ночную тишь. За треском костра пока ещё не было слышно ни скрипа шагов по снегу, ни голосов, но все взгляды обратились в сторону Калинова Яра, который скрывался вдалеке за широкой полосой деревьев.
Кому бы взбрело в голову идти в полный нечисти лес, да в такое время?
Но вскоре и правда послышались далёкие шаги. Поскрипывал снег, хрустели валежник и шишки. Ясно было, что человек один и вряд ли представляет какую-то угрозу.
Мера видела в темноте лучше остальных, а потому первой заметила среди деревьев темный силуэт с объемной сумкой за спиной и секирой в руке. Когда различила знакомые черты — нахмурилась, а горечь вспыхнула в душе с новой силой.
Ратмир. Человек, который почти стал ей другом. Который оказался ничем не лучше остальных.
Скоро он вышел из-за деревьев на свет и тут же вскинул руку:
— Я с миром!