— Вон, сколько жаровен расставили по стене, — снова заговорил Ратмир. — Наверняка в каждой греется железо. А ещё смола. Нужно быть осторожными, чтобы не начался пожар.
Мера убрала бурдюк и вновь полоснула кинжалом по ладони.
— Зачем?
— Если загорится стена, сгорит и весь город.
— Зачем мне беречь его? — Мера повернула голову к Ратмиру. В глазах ее не осталось ни капли жалости, а лицо было такое же холодное и мертвое, как лица ее упырей. — Город, ради защиты которого я отдала свою душу Нави, обрекая себя на вечную тьму. Город, который с лёгкостью отрекся от меня из-за слухов, сказанных одним и радостно подхваченных другими. Город, который прославляет тиранов и лжецов, но никогда не примет колдунью. Стоило послушать Чернобога с самого начала. Люди понимают только страх.
— Но они ни в чем не виноваты! Ты не можешь карать их за то, что поверили старшей дружине!
— Могу. Я теперь все могу.
— Мера…
— Но я здесь не за тем.
Горячая кровь срывалась с немеющих пальцев. Колдовская сила текла по ней сквозь мерзлую землю, все дальше и дальше разнося призыв. Мера чувствовала, как ей навстречу тянутся остатки чужих жизней, как духи рвутся из тьмы, предвкушая пир.
Она сделала шаг вперёд и повернулась. Люди, которых можно было назвать своими, стояли перед ней и ждали. Всего лишь трое, кто пока не проклинал ее, не ненавидел и не боялся. Она оглядела каждого из них чуть дольше, чтобы запомнить такими на случай, если месть окажется ей не по плечу. Сказала:
— Я теперь не княгиня и не могу никому приказывать. Но прошу: оставайтесь здесь. Незачем вам снова рисковать, ввязываясь в чужую битву. Это лишь моё дело. За предательство платят кровью. И я заберу, что причитается, но не хочу больше никого терять.
— Наши судьбы давно связаны. — Ингвар снял с плеча секиру, вручил ее Кельде, а сам потянулся к вороту, за которым пряталась веревка с оберегом. — Твои деяния значат гораздо больше, чем тебе кажется. А видеть своими глазами твою силу, быть рядом, когда творится история, — величайшая честь.
Ингвар снял с тонкой веревки что-то и протянул Мере, вложил в открытую ладонь. Перстень ее отца.
Девушка оглядела его, сжала до боли в кулаке. Подняла удивленный взгляд на Ингвара, но не стала ничего говорить, лишь кивнула.
— А мне плевать на историю, — мрачно заявила Кельда, возвращая Ингвару секиру. — Просто хочу увидеть, как они получат по заслугам.
— Ну а я не могу просто ждать в стороне, пока все кончится. Ведь я все ещё твой гридин, — твердо произнес Ратмир.
Мера кивнула и ему. Скользкой от крови рукой надела перстень на палец и вновь обернулась к крепости. План уже созрел в голове, осталось подождать, пока поднимутся все мертвецы, до которых она смогла дотянуться колдовской силой, пока стянется к городу нечисть со всех окрестных лесов.
— Прими душу мою… — зашептала Мера тьме. — Хоть она и так уже твоя. Прими кровь мою и даруй мне силы… А я дам тебе ещё крови и ещё душ. Потому что не достойны они в Правь перейти, с богами и Предками пировать. А достойны вечной тьмы и холода. Как и я.
Чернобог откликнулся воем ледяного ветра и вороньим граем, что внезапно донёсся со всех сторон. Густая мгла дрожала, наполненная силами Нави, и Мера тянула из нее, из холода, из-под земли, взамен отдавая свою кровь.
В лесу затрещали деревья, зашевелились их макушки, обозначая путь громадных размеров существа.
Мера вновь обернулась к остальным.
— С той стороны крепости есть ещё малые ворота. Ратмир знает. Идите к ним, я открою их изнутри. Встретимся в хоромах. — Она помедлила миг, а потом стянула с пальца перстень — все, что осталось у нее от отца. Протянула Ратмиру. — Сохрани его.
Отцовский перстень упал в протянутую ладонь, и прежде, чем удивленный гридин успел что-нибудь сказать, Мера отвернулась, залпом осушила остатки крови. Сделала несколько шагов по рассыпчатому снегу, густо приправленному кровью. Все быстрее и быстрее.
Миг — ее воля оформилась в мысль, а сила Нави, что до краев наполняла тело, потянулась навстречу мысли, чтобы воплотить ее. Миг — и упали в снег тяжёлые меховые одежды, пропали оковы тела, привязанного к земле. Мера взмахнула крыльями, ощущая лёгкость и восторг. Свободу, которая не продлится долго, но оттого такую желанную и ценную. Она взлетела высоко над крышами и башнями, над городом, который никогда не принадлежал ей, который ненавидел ее. Но который она почему-то не могла ненавидеть в ответ.
Ингвар глядел ей вслед, хоть давно уже не было видно черно-белую птицу. Он доверял ее решениям, но все же тревога прокралась в сердце от мысли, что он не может защищать ее всегда, от неизвестности, которую предстоит пережить до новой встречи.
— Что она собралась делать? — спросил встревоженный Ратмир, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Откроет нам ворота, ты же слышал, — пожал плечами Ингвар. — Идём.