Пока княгине не слишком нравилось то, что она видит: бояре переглядывались молча, словно вели одним им понятный разговор.
Следующим к Мере повернул немолодое лицо Хотен. Его щеки покрывали оспины, на толстых пальцах красовались перстни побогаче тех, что позволял себе носить прежний князь Велимир.
— Скоро вести о тебе разлетятся по всем княжествам, и многие увидят в этом выгоду, — произнес он тем же тоном, что и Возгарь чуть ранее: словно поучает ребенка. Мере этот тон не понравился, но она до поры решила промолчать. — Одни станут добиваться руки, другие, возможно, попытаются напасть, чтобы прибрать к рукам Калинов Яр. Великий князь Далибор нам в этом деле не помощник. Более могущественные князья, например, из числа его родни, могут перетянуть его на свою сторону в конфликте. Так что следует как можно скорее обзавестись новыми союзниками и заручиться поддержкой прежних. И, разумеется, ни в коем случае не гневить великого князя, а лучше будет съездить к нему на поклон в ближайшее время.
— С кем был в союзе мой отец?
— Пожалуй, единственный надёжный союзник сейчас — князь Берграда Пересвет, родной брат твоей матушки, — хмуро протянул Булат, и остальные пятеро мужей согласно закивали. — У Велимира не осталось ближайшей родни, и когда он принимал княжение от своего отца, оказался практически без поддержки. Как и ты сейчас, княгиня Мера. Многие годы он потратил, пытаясь наладить связи с прочими удельными князьями, и хоть с соседями он был в ладу, прочных союзов не сложилось. Каждый привык быть сам за себя. Помнят ещё времена смуты, когда правители менялись чуть не ежегодно, пока великий князь силой не заставил их подчиниться.
— Вот что, княгиня, — вновь заговорил Возгарь, — лучший способ узнать человека — напиться с ним. Отправь кого-то из нас к соседским князьям от своего имени, как представителей. Потолкуем с ними. Может, удастся кого если не в союзники записать, так хоть от нападок отговорить.
— Разве не лучше будет, если я сама поеду? — возразила Мера.
Мужчины переглянулись, и снова на их лицах промелькнула снисходительность.
— В таких делах нужна сноровка. Лучше доверить переговоры более опытным мужам. Да к тому же ты… — Возгарь скривил губы в подобии вежливой улыбки и развел руками, — ты женщина.
К вечеру Мера едва не валилась с ног от усталости. Несмотря на то, что это был всего лишь первый день княжения, заботами ее обложили по горло, а постоянное присутствие рядом бояр, вставляющих слово на каждое ее действие, раздражало. Она уже затосковала по скучному и тихому одинокому существованию, когда была по большей части предоставлена самой себе. Теперь же в одиночестве можно остаться разве что в своих покоях.
Голова болела от громких голосов, от десятков новых имён и лиц. Весь день к ней приходили на поклон купцы и чиновники, дворяне и представители общин. Одни заискивали в надежде получить ее расположение, другие держались прохладно, явно не слишком довольные ее появлением. Но заметного пренебрежения или враждебности пока не было. Народ осторожничал, присматривался, как и Мера присматривалась к ним.
Как только советники разошлись на покой, Мера приказала подать сбитень и устроилась на лавке за хоромами, где в прежние времена вечерами отдыхал ее отец.
Солнце спряталось в Нави, тучи висели низко, обещая скорый снег, и ни луны, ни звёзд видно не было. Горели во тьме окна хором и отдельно стоящей просторной гридницы. Двор окутывала благословенная тишина, только ветер скреб по земле остатками листвы и всяким мусором да лаяли посадские собаки, и им изредка отвечали ворчанием отцовские гончие.
Мера сидела неподвижно, обхватив ладонями горячую кружку, и наслаждалась долгожданным покоем. Ночная прохлада покалывала щеки, пробиралась под воротник. Свежесть была приятной после духоты хором. Девушка пила пряный сбитень маленькими глотками, и изнутри от него расходилось тепло.
За углом послышались шаги и шорох одежды. Мера повернулась на звук и вскоре увидела пятно мерцающего света, а за ним и вооруженного гридина с факелом, что совершал обход. Им оказался тот самый парень, что днём перевязывал ей руку. Гридин тоже заметил ее, замер от неожиданности, а светлые брови взметнулись вверх. Потом склонился в приветствии, а на лице миг спустя появилась вежливая улыбка.
— Как рука? — спросил он, подходя ближе.
Мера повертела перед собой перемотанной тряпицей ладонью, будто только сейчас о ней вспомнила. Из центра разошлось бурое пятно, а порез саднил.
— Все хорошо, — ровным тоном откликнулась девушка.
— Сменить бы повязку. Может, позову лекаря?
— Пустое.
Парень замялся ненадолго. Видно, не знал, как вести себя с новой княгиней, но потом вновь заговорил со слабой улыбкой:
— Твой отец отдыхал здесь после многолюдных собраний и пиров. Хоть он и любил шумные компании, но даже ему иногда хотелось побыть одному.
— И я здесь за тем же, — заметила Мера.
После короткой заминки гридин ойкнул, поклонился.
— Ох, прошу прощения…