— Какой смысл перечить всем и каждому? Так я лишь потеряю ту малую поддержку, что ещё осталась после отца, и не приобрету ничего.
— Они должны подчиняться тебе, а не ты им. Ведь это ты здесь княгиня, — с лёгким упрёком произнес неизвестный.
— Да что ты! Я лишь девчонка, — хмуро заметила Мера. Только в этих ночных беседах она могла позволить себе проявить чуть больше чувств, чем обычно. Ведь они нереальны. — Если б я знала, как заполучить уважение целого княжества…
В голосе, доносящемся из тьмы, проступили нотки стали. Больше не чувствовалось ни улыбки, ни заботы, была только таящаяся внутри сила:
— На одном уважении власть не держится. Тебя должны бояться. Бояться так, что даже и мыслить не посмеют о предательстве.
Мера горько усмехнулась.
— Я не враг моему народу и не захватчик. Не хочу, чтобы меня боялись.
— Ох, деточка, ты ещё так мало понимаешь. Скоро люди осмелеют. Станут позволять себе все больше вольностей.
Тьма словно бы сгустилась посреди покоев, и голос, теперь жёсткий и безжалостный, шел прямо из ее центра.
— Не нужно ждать, пока они вовсе перестанут считаться с твоим словом. Проведи границу.
Тьма оформилась в силуэт. Расплывчатый, изменчивый, словно состоял из клубов черного тумана, однако вполне человеческий.
— Покажи им, что у тебя тоже есть голос, — властно прогремело из мрака.
Мера не смела шевельнуться. Сидела, затаив дыхание, а голос нечисти заполнил собой все, отскакивал от стен, звенел в ушах, и негде было спрятаться от этих безжалостных слов:
— Иначе раздавят тебя, раздавят как букашку, и все заберут, все, все, все!
Мера проснулась и рывком подскочила на постели. Она едва могла соображать, сердце громко колотилось о ребра, на лбу выступил холодный пот. Слова ночного гостя принесли лишь новые сомнения, посеяли смуту в душе. Она повторяла себе, что страхи сильно преувеличены, что ни один человек пока не давал повода сомневаться в верности ее семье, что зря она ищет подвох в каждом слове и искру недовольства в каждом взгляде. Все это в голове. Мера всегда была излишне подозрительной, и теперь ее недоверчивость мешает спокойно жить.
Так и не сумев успокоиться, Мера скинула покрывало, зажгла свечи и принялась шить.
В одном из крайних дворов посада собралась целая толпа. Хозяин в потрепанном залатанном армяке и сползшей на затылок шапке сидел на крыльце, понуро уронив голову на руки. Соседские мужики переминались с ноги на ногу рядом с ним и изредка перекидывались фразой-другой. За закрытой дверью избы то и дело слышался разноголосый тонкий детский плач. В ответ женщина тихо напевала колыбельную дрожащим голосом, в котором тоже были слезы. Отдельно от всех стояли трое из числа княжеской гриди. Один из них беспокойно мерил шагами двор, двое других молча вглядывались в тени между деревьями.
Все ждали рассвета.
Ночью пошел снег. Редкие белые хлопья падали в чуть прихваченную морозом вязкую грязь, на покрытые инеем остатки бурой травы за забором и соломенные крыши изб. Таяли на горячих лошадиных боках и хмурых лицах людей.
Предрассветное серое безмолвие нарушил топот копыт. Воины и соседские мужики обернулись на звук, даже хозяин избы кинул в сторону дороги пустой взгляд.
Приближались двое всадников. Скоро стали видны их лица, и все присутствующие замялись на мгновение, не веря своим глазам, потом поспешно согнулись в поклоне.
— Княгиня! Как ты здесь… — заговорил Ратмир и подскочил к лошади Меры ещё до того, как та успела остановиться. — Почему? Опасно тебе, я ведь говорил…
Гридин, который следовал за Мерой, кинул беспомощный взгляд на товарищей, развел руками, мол, пытался вразумить, да не вышло. Сама же княгиня промолчала, внимательно оглядывая двор.
Ратмир одной рукой взял под уздцы лошадь, а вторую протянул Мере, чтобы помочь спуститься. Девушка холодно взглянула на протянутую руку и ловко спрыгнула на землю сама.
На этот раз одежда на ней была подходящая: от пояса кафтан расходился на длинные полосы ткани, которые не сковывали движений во время езды, а при ходьбе скрывали под собой заправленные в сапоги шаровары. Теперь никто не посмел бы сказать, что выглядит она неподобающие.
— Что здесь случилось? — обратилась Мера к Ратмиру.
— Ночью нечисть бродила по округе. По словам мужиков — леший. Он проломил изгородь, задрал пару свиней. — Гридин указал на дыру в заборе, потом на лежащие в загоне розовобокие тушки. Остальные свиньи как ни в чем не бывало копались в грязи неподалеку. — Хозяева решили, что это воры, выбежали на двор, а тут нечисть. Схватила девчонку и скрывалась в лесу. Ждём рассвета, чтобы отправиться на поиски.