За чужими спинами на другом конце двора Мера заметила Ратмира. Тот стоял в одиночестве и хмуро глядел на своих людей. Княгиня хотела позвать его, поговорить. Почему-то было для нее важным, чтобы и он принял ормарров, чтобы понял, как важно то, что происходит сейчас. Разделил с ней надежду. Но сухой скрипучий голос жреца опередил ее:
— Пора готовиться к обряду. Волхв собирает всех на вечевой площади.
Коротко кивнув, княгиня поднялась и последовала за жрецом. Придется ненадолго отложить разговор.
Обряд в честь Морены завершился на закате. Хоть среди людей уже гуляли слухи о том, что нечисть прошлой ночью не показывалась, страх встретить ее на улицах никуда не делся, и это было хорошо: Мера опасалась, что после вчерашней неудачи с лешим тот разгневается и начнет донимать жителей пуще прежнего. Лучше уж пусть все прячутся по избам под защитой оберегов.
С последними лучами солнца народ поспешил обратно с болотных еланей, с топей и заводей, где они гасили горящие головни. Город и поселения вокруг были непривычно темными. В эту ночь не горели в окнах лучины, не сверкали огни на высоких стенах крепости, не освещали свой путь факелами припозднившиеся гуляки. Даже печи специально с самого утра топили, чтобы к вечеру угли уже успели прогореть.
В такой темноте ни шитьем не займешься, ни делами по дому. Княгиня пораньше распустила холопов и устроилась в покоях в ожидании сна.
Мере не терпелось пойти в лес вновь и попытаться подчинить лешего, но она понимала, что сил ей пока на это не хватит. Стоило ли звать Чернобога, чтобы подсказал ей, что делать, она не знала. Ведь бог не соседский парень, он мог и разгневаться, если часто донимать его.
Однако Чернобог явился сам. Ставший уже привычным холод Нави наполнил покои, а пробирающее до мурашек ощущение чужого присутствия заставило Меру сбросить остатки сна. Привычно соткался из тьмы силуэт высокого длинноволосого мужчины, и на этот раз ему не требовался зов, чтобы явиться в истинном обличье. С пугающей и одновременно завораживающей улыбкой он облокотился на стену неподалеку от Меры.
— Тебе понравилась сила, дитя? Понравилось чувствовать себя особенной, способной на такие деяния, о которых простые смертные и помыслить не могут?
Мера смогла ответить не сразу. Теперь, когда в ней обитала навья душа, она глубже чувствовала чужие души. И сила, исходящая от Чернобога, была подобна течению, которому невозможно сопротивляться, из которого невозможно выбраться, а только покориться ему, признавая собственное бессилие. Должно быть, так же нечисть ощущала силу Меры прошлой ночью. Эта сила заставляла сердце замирать то ли от страха, то ли от восхищения, заставляла мысли гаснуть, а дыхание сбиваться.
Но все же Чернобог не требовал подчинения, не давил волей на ее волю. Он просто стоял рядом, и даже не он, а лишь часть его, воплощенный в чужом сне образ.
— Я… — вымолвила наконец Мера, — благодарна тебе за это. Никогда прежде мне не доводилось испытывать подобного.
— То ли ещё будет! — тихо рассмеялся бог. — Знаю, ты способна на большее, куда большее, чем можешь представить.
Чернобог смотрел ей в глаза, а его мягкий вкрадчивый голос заставлял позабыть обо всем. Хотелось только слушать его и верить, верить каждому слову.
— Да, но как… как мне добиться этого? Как раскрыть силу?
С трудом Мера отвела взгляд от его лица и пригляделась к тьме, что клубилась за его плечами — иначе на собственных мыслях сосредоточиться не получалось.
— Подумай, откуда нечисть черпает силы?
— Из Нави?
— Навь ее суть, но почему же все они так стремятся в Явь?
Мера нахмурилась в задумчивости. Одни духи возвращаются, потому что хотят отомстить за несправедливую смерть. Другие просто пытаются вернуть себе подобие утерянной жизни. Третьи — те, кто никогда не был людьми — призваны приносить болезни и несчастья. Но всех их объединяет одно — необходимость питаться.
— Человеческие жизни? Горести? Кровь?
— Правильно. Все это питает душу нечисти. И душу колдуньи тоже.
— Понимаю.
Чернобог улыбнулся шире. Должно быть, его забавляло отчаянное нежелание Меры вредить живым, даже теперь, когда она стала колдуньей.
— Хорошо. Мне понравилось, как ты в первую же ночь подчинила себе столько духов. Не побоялась новой силы, будто она всегда у тебя была. Только вот, сдается мне, не только духов ты должна подчинять.
— Нет, я не стану… — тут же возразила Мера, но бог с нотками веселья в голосе оборвал ее:
— Это ты сейчас так говоришь! Но я-то вижу — да и ты сама видишь — несмотря на все твои добрые намерения, бояре по-прежнему не желают принимать тебя. Не желают подчиняться. Когда-нибудь это станет проблемой. Что будешь делать, если они подговорят народ избрать на вече другого князя?
— Сейчас для меня не это главное.
Чернобог развел руками и с иронией произнес: