— Тогда мне непонятно, почему то, что незыблемо для начальника политотдела легко и просто нарушается замполитом полка. Мне уже рассказывали про Вас, товарищ подполковник, Вы водите танк, стреляли все танковые стрельбы, водили бронетранспортер, грузовые автомобили, выполняли лично нормативы боевой подготовки. Вы в своей деятельности руководствуетесь «делай, как я». Почему наш замполит на мое требование овладевать нашей техникой, самоходными орудиями, командно-штабными машинами выражает такое недовольство? Его принцип «делай, как я сказал». Но просто трепать языком сейчас недостаточно. Коммунисты, а особенно политработники, должны быть впереди, чтобы личным примером вести людей за собой. На мой вопрос, что же сказал Владимир Ленин в своем гениальном труде «Что делать?» по поводу ситуации в нашей части, замполит ответа дать не смог. А это означает, он не вдумывается в суть, а скользит по поверхности, а на сделанные ему замечания товарищей по партии, реагирует быстрыми жалобами. А ведь Ленин написал: «что бы мы победили, надо ликвидировать третий период». Я обращаюсь к Вам, товарищ майор — какой именно период имел в виду Владимир Ильич?
Секретарь парткома негромко сказал:
— Третий период — период разброда и шатаний.
— Правильно. Нам надо отбросить свои амбиции. Командир полка в беседе со мной выразил уверенность, мы можем сделать наш полк лучшим. Но я хочу доложить Вам, как начальнику политотдела, что завтра я подаю рапорты командиру соединения, заместителю по БронеТехнике соединения и армии, начальнику Ракетных Войск и артиллерии армии, на боевые стрельбы или учения с боевой стрельбой наш полк, без письменного приказа командования, не пойдет. В приказе должен быть пункт в обязательном порядке, что данный командир, который его подпишет, всю ответственность за чрезвычайные происшествия, связанные с гибелью людей, личного состава или гражданского населения, берет на себя. Командование полка от такой ответственности он освобождает.
Хворостов, предупрежденный мной, и поверивший мне, произнес заветную фразу:
— Так, он прав. По-другому — никак нельзя.
Начальник политотдела смотрел на нас, как на инопланетян, сбежавших из дурдома. Я подал ему два рапорта — один командиру дивизии, а один — заместителю по бронетехнике.
— В штаб армии я отвезу такие рапорта лично.
— Рубин! Мне сказали, Вы контуженный. Но то, что Вы сейчас делаете, выходит за пределы разумного. Остановитесь!
— Боевая техника пришла полтора года назад, неукомплектованная. Запасные части и принадлежности (ЗИПы) отсутствуют полностью. Командир полка неоднократно обращался по команде. Результат за полтора года — ноль. Проверки самоходок, как положено по инструкции, перед боевой стрельбой не делал никто. Я вообще удивлен, что у Вас Чрезвычайного Происшествия еще не было. Не ЧП я боюсь. Я не хочу видеть в мирной жизни куски разорванных тел, кровь. Людей без рук или ног. С меня хватит. Я этого насмотрелся. Где все будут, если такое случится? Вы думаете, все будут торопиться взять ответственность на себя? Нас упрекнут, мы на своей должности лежали, спали, но получали по два оклада. Поэтому мы и обращаемся к командованию. Или нас укомплектуйте, отдайте со складов то, что положено или пишите, ответственность за чрезвычайные происшествия Вы берете на себя. Нам все равно, кто из наших командиров этот приказ подпишет. Мы его выполним без обсуждения. Приказ — есть приказ. Но он должен быть письменный.
Про проблемы Щурова начальник политотдела уже забыл. Он понял, назревает огромный скандал, а ему лично надо определяться, на чьей он стороне. Я решил ему чуть-чуть помочь:
— Щуров, Вам может подтвердить, если он только это знает, один наш снаряд стоит около 150 рублей, но это самый простой. За полтора года, рискуя при каждом выстреле, полк выпустил около трехсот снарядов, то есть народных денег выброшено почти на пятьдесят тысяч рублей. Но каждый выпущен с риском для жизни. Разве мы, коммунисты, имеем моральное право выбрасывать народные деньги, подвергая людей неоправданному риску. Партия нас учит «каждый снаряд — в цель». Поэтому, мы не хотим выбрасывать народные деньги на ветер. Надеемся, Вы нас поддержите. Ну, не в Генеральный штаб же нам обращаться.
— Я передам нашу беседу и Ваши рапорта командиру дивизии. А Вы ждите теперь гостей. В виде комиссий.
Он меня отпустил. Мне было смешно. Просто они все еще не осознали всю величину волны — цунами, которая на них катит. Надеюсь, командир дивизии ситуацию поймет и оценит ее правильно. Прорвемся.
