В воскресенье я собрал весь личный состав полка в клуб. Пригласил командира, замполита, секретаря парткома. Всем интересно, зал оказался переполнен. Командир полка еще раз меня представил, доведя до общего сведения, период моего ознакомления закончен. С этой минуты будем считать, подполковник Рубин Виктор Иванович приступил к исполнению своих должностных обязанностей. Такое вступление в должность оказалось для многих неожиданным, но «чем бы начальник ни развлекался — служба идет». В своем выступлении я достаточно подробно рассказал, что же я увидел, но доводил все с подробностями и фамилиями. Рассказал, как офицеры полностью отстранили сержантов и старшин от командования своими подразделения. О том, как на подъеме не встают 20 % солдат и сержантов, а тем более не ходят на физзарядку. О том, что эта вольница идет в присутствии всех офицеров подразделений. О том, что самоходные артиллерийские установки разукомплектованы, а запасных инструментов и принадлежностей нет вообще. Что «дедушки» обнаглели до упора и спокойно посылают матом своих командиров и начальников куда подальше. Самое печальное, к этому уже привыкли все. Есть еще офицеры, которые пытаются утвердить себя, но практической поддержки от руководства они пока не получают. Вся проблема в том, что это болото затягивает и чревато опасностями. Я зачитал список, составленный мной за эти дни, наиболее наглых «дедов». Поднял начальника строевой части.
— Ни один из этих семи военнослужащих раньше 29 декабря проходную с чемоданом перейти не должен. Если они будут продолжать в том же духе, сажаем их 30 декабря на пять суток на гауптвахту и держим там до конца января или отправляем в дисциплинарный батальон. Этот грех я возьму на себя. С понедельника, ответственным назначается только один офицер в дивизионе. Подчеркиваю — один на все подразделения дивизиона. Командуют только сержанты и старшины. Офицеры могут делать им замечания и ведут учет наиболее наглых военнослужащих. Ставят оценку за день сержантам и старшинам. Подведение итогов в пятницу после обеда. После обеда до ужина, в субботу и воскресенье, отработка нормативов, уборка территории, строевая подготовка для тех, кто нарушал дисциплину в течение недели.
В зале стоял шум. Где-то одобрительный, а где-то возмущенный. Командир полка согласно кивал головой, но зато политработники что-то обсуждали громко между собой. У меня уже составлен список тех, кто станет моим союзником. Таких большинство. Есть равнодушные, но были и такие, которых существующие порядки полностью устраивали. После этого собрания командир собрал своих заместителей у себя в кабинете:
— Ну что, товарищ подполковник, выдержим данный курс на оздоровление или через месяц скиснем? — спросил я, обращаясь к командиру полка.
— Если мы хотим нормально жить и работать, то нам всем надо выдержать. Прежде чем Вы еще раз будете выступать вот таким образом, будьте добры, согласовать со мной текст и содержание своего выступления. Что бы я Вас не останавливал в середине выступления. Я надеюсь, Вам понятно с первого раза. — это, не вставая, прокомментировал сидевший рядом с командиром полка майор.
Я встал со стула:
— Разрешите, товарищ подполковник. — Обратился я к командиру. Тот даже не представляя, о чем я его спрашиваю, кивнул головой, — Встать, майор, — сначала тихо, а потом рявкнул я. — Встаньте, как положено по Уставу майору, младшему по званию, стоять перед подполковником. Закройте рот, отпустите руки по швам. Я вижу, Уставы Вы или не читали давно, или считаете, они написаны не для Вас.
— Я заместитель по политической части командира полка.
— Я, товарищ майор, не буду возражать, если Вы себе на шею наденете табличку с указанием Вашей должности. Ответьте, что сказал Владимир Ильич Ленин в своей работе «Что делать?». Я попрошу ответить прямо цитатой Ленина. Так что он написал по этому поводу? Или Вы гениальные статьи Ленина прорабатываете поверхностно. В следующий раз, обращаясь ко мне, прошу принимать строевую стойку и, прежде всего, спрашивайте разрешения обратиться. Все понятно? Садитесь. И, к Вашему сведению, через десять дней все политработники, включая и Вас, будете сдавать мне лично зачет по знанию боевой техники, а в следующем месяце зачеты по нормативам и Уставам. Ваш девиз должен быть — «Делай как я». А то Вы сейчас командуете «делай, как я сказал». Только личным примером вы поднимите людей. А не тем способом «у кого язык длиннее и гибче», а тем более знание, где лучше лизнуть, а где можно гавкнуть.
Сказать, что все были ошеломлены, то это ни сказать ничего. Первым от шока в себя пришел командир полка.
— Все свободны. Виктор Иванович, останьтесь.
Когда все вышли, Хворостов сквозь смех, спросил:
— Какая муха тебя укусила?
