Но жизнь в полку продолжалась, уже с изменениями, в обычном ритме. Все списки увольняемых я перетряс. Наиболее наглых поставил на отправку в последнюю очередь. Организовал при караульном помещении собственную гауптвахту. Начальником ее поставил «вечного» старшего лейтенанта, которому уже очередное звание не светило. Поклялся, если он в течение полугода наведет там порядок, то должность и звание очередное я ему гарантирую. Парень воспрял духом. Все вопросы перевоспитания мы согласовали. Через пять дней воины рыдали своим командирам: «Как хотите, наказывайте, но только не на гауптвахту». Главное, что я запретил там, то это рукоприкладство.
Утром во время подъема и физзарядки, командовали только сержанты. Плохо отделение относилось к этим вопросам — все полчаса занимаются в личное время уже под руководством командиров взводов. Занятия по боевой подготовке шли неукоснительно. Оценки «удовлетворительно» при выполнении нормативов не существовало. Кому-то это нравилось, кому-то нет, но прививалось с трудом.
Первым с проверкой к нам прибыл заместитель командарма по Броне-Технике генерал-майор Лукацкий, которого сопровождал зам по БТ дивизии полковник Швец. С ними рядом ходили два их начальника по вооружению. Оба шумели, возмущались, размахивали руками, пытались построить командиров подразделений, которым я сказал за три дня до этого:
— Или сейчас, или никогда. С должностей вас никто не снимет. Хватит ходить с протянутой рукой.
В конце концов, добрались они и до меня. Они мнили себя великими начальниками. Я, молча, слушал их вопли, состоящие из угроз стереть меня с лица немецкой земли. Остальное место в этой содержательной беседе занимал мат. Особенно надрывался подполковник — заместитель по вооружению из штаба армии, невысокий, лысеющий колобок. Я у него вежливо спросил:
— Ты, сука штабная, по харе когда последний раз получал? Если сейчас свою пасть не закроешь, то можешь упасть и случайно выбить себе пару-тройку зубов.
При всей этой тихой тираде, я ему улыбнулся и тыльной стороной ладони похлопал по нижней челюсти снизу-вверх. Наступила тишина, затем оба вооруженца повернулись и рванули в сторону начальства. Те, кто стоял рядом, разбежались по своим местам. Подполковники что-то возмущенно начали докладывать. Генерал-майор дал мне отмашку рукой: «Подойдите сюда». Я доложил о прибытии.
— Что Вы себе позволяете по отношению к офицерам вышестоящего штаба?
— Я не понял, товарищ генерал-майор, кого Вы имеете в виду?
— Ну, вот же, они стоят рядом с Вами.
— Если они настоящие офицеры, то пусть повторят с самого начала, что они сказали мне со всеми образными выражениями, в присутствии десятка моих подчиненных. А потом я Вам доложу, что я им сказал в ответ. Ну, давайте, товарищи офицеры! — Оба молчали. — Так у вас есть ко мне какие-то претензии по поводу нашего разговора? Вот, видите, товарищ генерал-майор, у них претензий нет.
— Ладно, я с этим разберусь потом. Что это за заявление не допустить полк к боевой стрельбе? Не слишком ли много ты, подполковник, на себя берешь? Или хочешь очередное звание «майор» досрочно получить?
— Товарищ генерал- майор, согласно Устава, приказы бывают устные и письменные. Мне достаточно будет Вашей расписки о том, что самоходки разукомплектованы, ЗИПов нет и не будет в ближайшее время, но Вы берете на себя лично ответственность за возможные ЧП. Дата и подпись. Мне Вашей расписки достаточно будет. Откажут противооткатные устройства, снаряды уйдут не туда, а может, рванет возле ствола, а тут к любой комиссии я с Вашей распиской. Пишите и тогда сразу все вопросы снимаются.
— Так. Все. Поехали, больше нам здесь делать нечего. Пусть к ним штаб ракетных войск выезжает и разбирается. — Уже отойдя шагов на десять, добавил, — он же точно контуженный.
Больше я ничего не слышал. После их отъезда Хворостов, вызвав меня в свой кабинет, сказал:
— Ну, Виктор Иванович, ты даешь. Я на такое сам бы не решился. Все службы полка получили приказ составить списки, чего нам не хватает.
— Не забудьте, нам надо отремонтировать две Бронированных Разведывательных Дозорных Машины и один топографический привязчик.
— Я им писал, у них нет разнарядки.
— Теперь уже будет. Мы не имеем права делать хоть один шаг назад.
— Замполит мучается. Не знает, к какому берегу плыть. Начальник политотдела накачал его так, что мало не покажется.
— Я врагов плодить в полку не собираюсь, но уважать нас заставлю. Им первые десять лет тяжело будет, а потом привыкнут.
— Ну, мы с тобой столько здесь не будем. Генерал от нас ошарашенный уехал. Даже сказать ничего не захотел.
— Скажите, а кто следующий к нам приедет?
— По-моему, следующий будет командир дивизии, а с ним десяток офицеров со всех уровней. Это же надо было додуматься — вооруженцу армии по челюсти стукнуть в присутствии десятка офицеров.
