— До свидания, Ксения Андреевна.
— Присаживайтесь.
Ксения Андреевна вышла за секретаршей, и я услышал, как щелкнул замок на входной двери.
— Вы даже пришли раньше.
— Если, честно, то хотелось Вас быстрее увидеть. Приношу извинения, что без цветов.
— Это правильно. У Вас еще будет возможность неоднократно подарить мне цветы.
— Меня это обнадеживает и радует.
Кабинет метров шестьдесят. Добротная мебель. Судя по всему, сделана на заказ закарпатскими мастерами. Огромный стол для совещаний. Два десятка стульев с высокими спинками. За столом руководителя всю стену занимал стеллаж с книгами. Специальная литература, труды теоретиков марксизма-ленинизма.
— Ну, что прошу в мои хоромы.
Ксения Андреевна подошла к стенке с книгами, потянула на себя какой-то толстый том. По-моему, «Капитал» Карла Маркса. Стеллаж открылся, я увидел еще одну дверь. Ксения Андреевна пригласила меня входить. Мы оказались в шикарном помещении. Стол на четыре человека, уже накрытый на два прибора. Большой холодильник, японская видеоаппаратура, огромный диван, два солидных кресла, журнальный столик. Все помещение застелено ковром. Справа две двери. На стенах развешаны ковры и какие-то картины. Кстати, на мой взгляд, очень неплохие.
— Хотите руки помыть — прошу.
Окно завешено, приятный свет. Сама Ксения Андреевна одета в модный светло коричневый костюм. Чуть светлее кофточка на красивых пуговицах. Светло-коричневые туфельки она сразу сняла.
— Пусть ноги отдохнут, — сказала она и сняла пиджак, — здесь тепло.
Кофточка выгодно подчеркивала большую высокую грудь. Три верхних пуговицы расстегнуты, давая возможность заглянуть внутрь. Я, конечно же, заглянул. Снял обувь, пиджак. Повесил на вешалку и расстегнул три пуговицы.
На столе стояла бутылка импортного шампанского, бутылка виски 14 летней выдержки и бутылка французского коньяка десятилетней выдержки. Икра черная, икра красная. Кабачковой икры нет, это печально. Вероятно, не достали. Рыба нескольких сортов сырокопченая — осетрина, семга, угорь, палтус и что-то еще. Колбасы, мясо всех сортов. Крышка стола оказалась из толстого стекла. Ниже располагалась на весь стол еще столешница, которая заставлена, чем Бог послал. Видно сразу, что Господь к Ксении Андреевне относится благосклонно. Сверху стояли рюмки, фужеры, приборы в полном комплекте.
Ксения Андреевна переключила свет, люстра заискрилась в спокойных тонах, раздалась очень тихая танцевальная музыка. Про себя я ахнул от всего увиденного, но марку держал. Надо показать, что это мне не в новинку. И не такое видали. Но похвалил хозяйку за ее изысканный вкус:
— О таком приеме даже в ЦК компартии Украины могут только мечтать.
— А Вы там были? — расцвела Ксения.
— Да так, случайно попал.
— Туда случайных не пускают.
Я скромно промолчал. Марку надо держать, а то пожуют и выплюнут. Я сходил, помыл руки. Душевая импортная и недешевая.
— С чего начнем?
— Право выбора я уступаю даме. Мы военные пьем все, что нам наливают. И, конечно, в первую очередь, то, что горит. Виски, водка или коньяк?
— Я думаю, что лучше начать, по чуть-чуть, с коньяка, а на десерт по бокалу шампанского.
— Согласен, но спиртное наливать Вам буду я.
— Кофе до или после?
— В любое время по обоюдному желанию.
Я, как великий знаток, налил чуть в фужер коньяка себе. Покрутил его круговыми движениями, охватил фужер двумя ладонями. Понюхал, набрал в рот, осторожно пополоскал во рту. Проглотил. Задумался. Потом налил на четверть фужера Ксении, потом долил себе. «Прекрасный букет». Ксения Андреевна смотрела на меня с восхищением. Я встал:
— Этот фужер, я хотел бы выпить до дна за то чудо, которое дало мне возможность находиться рядом с Вами за этим уникальным столом. Я прошу меня простить, но я прошу разрешения и согласия выпить со мной на брудершафт по французским обычаям.
— А это как?
— После опустошения фужеров, мужчины крепко целуют своих дам три раза, а потом дамы отвечают тем же. Но есть предупреждение: поцелуи больше чем на три минуты каждый, затягивать нельзя. Объятия обязательны.
— Виктор Иванович! Это вы выдумали?
— Да нет. Вы в этом можете убедиться, если прочитаете в подлиннике «Правила поведения при дворе французских королей».
— Я французский не знаю, но правила есть правила. Их надо уважать.
