Юлия Меза, задетая откровениями младшей сестры, интуитивно подняла руки к голове, чтобы поправить прическу, и провела холеными пальцами, давно отвыкшими от тяжелого женского труда, по своим седым волосам, с детства упорно не желавшим укладываться в аккуратный пучок. Но носить модные в Риме парики Меза продолжала отказываться, хотя и признавалась сама себе в том, что готова последовать советам сестры. Часто прибегавшая к помощи париков при частой смене царского облачения, Домна экономила время и делала это с изяществом, достойным подражания. Многочисленные каменные бюсты с изображением её сестры в длинном девятиреберном парике восхищали римских женщин, мечтавших быть похожими на свою императрицу.
Меза продолжала молча слушать сестру.
– Трактат свой «Апологетик» Тертуллиан обратил не к своим единоверцам, а к сторонникам традиционных верований в империи. Значит, он, защищаясь, нас поучал. То же самое пытался совершить и Климент Александрийский во время нашего с мужем второго посещения столицы Египта. Его трактат «Увещевание к эллинам», а также сочинение «Какой богач спасется» произвели на мужа моего Севера пагубное впечатление, поэтому-то и Тит Флавий Климент подвергся гонениям, правда, он сумел избежать жестокой кары, вовремя покинув Александрию, укрывшись, как говорят, в Каппадокии. Призыв Климента к гражданам империи отказаться от традиционных обычаев веры не вызвал у Севера такого сильного возмущения, как нападки Климента на Бога Сераписа как хранителя культа Александра Македонского. Видимо, Клименту было неведомо, что наш император являл собой поборника славы Александра и всех Антонинов, а мавзолей Адриана будет местом покоя праха самого Севера, иначе, зачем так оскорблять Клименту Адриана, который, по его словам, не смог воспротивиться желаниям похоти своей и сделал своим любовником мальчика-красавца Антиноя. Мало того, Климент не понял, зачем Адриану понадобилось причислять Антиноя после смерти того к сонму Богов и удостаивать его почестей за блуд. Мавзолей Адриана Климент посмел неосмотрительно назвать «Храмом мертвецов». Дорогая моя, – глубоко вздохнула императрица, слегка хлопнув себя в сердцах по обнаженному колену ладонью, – и Тертуллиан пишет, что не понимает, за что Климент претерпевает гонения! Пусть продолжает молить своего Бога, чтобы свершилось чудо, и Климента Александрийского минула кара императорского эдикта, не потерявшего до сих пор свою силу.
Едва Юлия Домна умолкла, Меза сказала:
– По письмам моих осведомителей, что получала я в последнее время, я поняла, что катехическое училище в Александрии после бегства Климента, принял к руководству некто Ориген, еще совсем юноша. Сейчас он возмужал, и его имя часто на устах у известных философов Востока. Говорят, что он лелеет мечту сочинить трактат против «Правдивого слова» Цельса, но на написание такой книги нужны деньги!
– На меня не смотри, я не дам, – засмеялась Юлия Домна. – Да и ты, сестричка, думаю, не раскошелишься!
Юлия Меза покачала головой.
– Ты права, не дам ни одного сестерция. Апологии отцов христианской церкви изрядно надоели. У этих ревнителей Иисуса до сих пор нет ни храмов, ни статуй, ни традиций жертвоприношения. Другими словами, у них отсутствуют привычные атрибуты религии, а значит, им не избежать по римским законам обвинений в безбожии, святотатстве и оскорблении величия императоров.
