В то время по всему миру разворачивалась настоящая эпидемия танца Саломеи. Пляску библейского Востока пробовали исполнять многие известные балерины. Ида понимала, что пришло ее время раскошелиться как следует. Она смело ворвалась в кабинет крепко пьющего и грозного в общении композитора Глазунова и, соблазнив его крупной суммой, убедила написать музыку к пьесе. Левушка Бакст, покоренный гибкостью ее стана, пообещал создать для нее совсем новый костюм. Бакст знал свое дело, но в то же время был убежден, что именно обнаженное тело с аккуратным треугольником лобка – лучший сценический костюм для такого мифического существа, как Ида. Но как быть с ее ростом? Как с такими длинными ногами и руками танцевать, Ида решительно не представляла. Увлеченная тогда школой новой пластической хореографии Айседоры Дункан, популярной в Москве, носящей название «Школа босоножек», Ида подумала, что ей это по силам, но Дункан сочла ее тело «не античным» и давать уроки отказалась.
Спасти ее и помочь обрести уверенность в себе мог тогда только Фокин, модный балетмейстер Мариинского театра и приверженец новаторских течений в хореографии. В 24 года научить вставать на пуанты, даже для Фокина звучало, как абсурд, пусть и за огромные деньги, что она ему посулила. Поставить сложный номер с дамой, не имеющей никаких данных для балета? Нет, Фокину это казалось невозможным, но наперекор всему Ида уже видела его хореографом своего будущего представления. Частные уроки классического танца мастер все-таки согласился дать, но только во время своего отпуска в швейцарском пансионе.
Ида покорила хореографа своим поразительным трудолюбием и чрезмерным усердием, вселив в него уверенность в ее способностях. Для спектакля не хватало только режиссера с именем. Ида захотела, чтобы им стал Всеволод Мейерхольд. Надо признать, что деньги Рубинштейнов тогда решали почти все, к тому же она изводила себя изматывающими репетициями, а игра буйной фантазии и мечты построить в центре Петербурга свой собственный театр из розового мрамора не давали ей покоя. Родственники семьи Рубинштейнов, водившие дружбу с семейством Ротшильдов, были не на шутку обеспокоены судьбой молодой барышни, особенно когда увидели эскизы костюмов Бакста, в которых миллионерша намеревалась выступать на сцене.
