Будущий антрепренер «Русских сезонов» в Париже Сергей Дягилев тоже был среди тех, кто воодушевился безукоризненными пропорциями Идиного тела. В программе первых русских сезонов в парижском театре «Шатле» постановка балета «Египетские ночи» под новым названием «Клеопатра» числилась последней. Распределение ролей в ней было делом щекотливым. Фокин решительно убеждал Сержа попробовать Иду и распрощаться наконец с любовницей, пусть и бывшей, Николая II, примой – балериной Кшесинской. «Какая к черту Матильда? – думал хореограф – она старая, ей уже 36, как и самому Дягилеву. Ноги у нее кривоватые и, рост метр пятьдесят два, никто из публики и не заметит в спектакле бедную Клеопатру. Здесь нужна высокая и заметная танцовщица с восточной внешностью и грациозным телом».
Убеждения подействовали. В русском балете прежде не было таких и не было бы, наверное, никогда, если бы не взяли Иду. В Париже с ней можно было добиться чрезвычайного успеха, полагал Фокин. Для француза, как считали искушенные эксперты, главное – «были б ножки хороши», а остальное приложится, к тому же у Иды водились огромные деньги, и не надо было Сержу ломать шапку перед великими князьями и самим царем с извинениями за свою нетрадиционную ориентацию, а заодно и Идино с Бакстом еврейство как не уважающих православную церковь, на что педалировала Кшесинская в льстивых записках к самому императору.
