– Наверное. У истоков кафедры стояли такие знаменитые ученые, как Гомбожап Цыбиков и Цыбен Жамцарано, они были очень внимательные, добрые люди.
– Набечатай мне бсё, а я съезжу в Хабсал и бребезу тебе масла и сметаны. Ты здеся хем работаешь?
– Заместителем главного редактора.
Филологии Анна училась в Петербурге, но не осталась там. В Иркутске она познакомилась с Кимом Балковым, роман этого писателя «Его родовое имя» она читала еще в детстве. Книга запомнилась ей щемящей повсеместной и повседневной тревогой, которую она и сама ощущала в природе Бурятии в те августовские вечера, когда открывала и читала ее.
«Так ты дочь Виктора Камарина? – удивился Балков. – Я был дружен с ним в Бурятии. Виктор приезжал на редакционной машине по делам и забегал ко мне в республиканский телерадиокомитет. Мы садились в его машину, ехали в степь и там пили красное вино». Анна удивилась, что такая страница из жизни отца ей неизвестна. Чтобы отец ездил в степь пить вино? Спустя года два Балков, видимо, забыв о том, что рассказывал раньше, сказал ей: «Твой отец забегал ко мне в телерадиокомитет, и я говорил ему: “Витя, давай поедем в степь? Будем пить красное вино”. А он отвечал: “Ким, некогда, не успеваю. Давай я приеду в Улан-Удэ в следующий раз, и мы поедем в степь”. Так мы с ним в степь и не съездили». Анна подумала: «Этот рассказ больше похож на правду. Отцу всегда некогда, всегда спешит сделать побольше». И сказала Балкову: «Папа думает дожить до пенсии, бросить все официальные дела и стать наконец писателем, о чем мечтал с детства».
Балков приехал в гости к Анне на дачу в поселке Култук на Байкале. Много молчал и ходил туда и обратно по деревянным мосткам, ведущим через веселый майский травянистый луг к мостику через горную речку Медлянку. Он сказал, что обдумывает новый роман «Будда». Это требует большой сосредоточенности и ухода в себя, чтобы мысленно переноситься на пути Будды – принца Сиддхартхи.
Балков пружинисто ходит по дощатым мосткам в летних кожаных штиблетах, серых брюках и черной рубашке, крепко сбитый, темноволосый, с аккуратно подстриженной чуть седеющей бородой и раскосыми бурятскими глазами. Сейчас его Сиддхартха задался вопросом, что он есть на самом деле: часть ли Вселенной или сама Вселенная? Балков ходит по мосткам, потом по песчано-каменистой уличной дороге вдоль речки к Байкалу туда и обратно, молча обедает и снова уходит.
Он, Сиддхартха, молодой человек, почти юноша с темными густыми кудрявыми волосами, упавшими на широко развернутые сильные плечи, с большими светлыми глазами, вдруг оказался как бы посреди мира, вознесшись над землей с тем, чтобы приблизиться к богам. Зачем? Для чего?.. Вначале возникнув, эти вопросы чуть спустя растворились в пространстве. Ощутив себя среди богов, наблюдая за ними, прекраснодушными и светлоликими, и беседуя с ними, он вдруг понял, что они не подвержены сильным чувствам, им неведомы формы людской жизни, влекущие к погибели. Но если эти формы неведомы им, кто тогда укажет дорогу к освобождению от зла?.. Наверное, тот, кто живет среди людей и способен постигнуть тайное[23].
Балков задался целью постичь Сиддхартху на таком уровне, чтобы тот стал понятен людям, живущим рядом, тем, кто ходит по этим мосткам, тем, кто живет по обеим сторонам Байкала. Балков видит улицы сельских домов, дом Анны и ее мужа, еще недавно принадлежавший участковому милиционеру, перебравшемуся теперь с семьей в город Слюдянку. Перед домом палисадник, а в нем разросшиеся кусты даурской розы, щедро алеющие завязями бутонов. Балков открывает калитку и ходит по двору, потом снова оказывается на улице и уходит на дорогу, ведущую в Окинский район Бурятии и Монды, в Монголию. Писатель глядит туда, в далекую даль, по которой шли пешими и конными поколения предков. Они искали истину, а те, кто находили, хотя бы на миг сливались с нею, не умели рассказать о ней. Надо, надо найти слова, чтобы людям истина открывалась и они меньше страдали! Ибо все страдания от материальности.
Анна уезжает в город, а Балков остается. Анна подготовила стихи Цыдыпа Будаева, нужно отпечатать их на машинке, отдать автору для перевода на бурятский язык. Найдутся ли спонсоры для издания? Это трудный вопрос, но дед Цыдып настроен по-боевому.
Он приносит в редакцию большой рисунок пером и тушью во весь оборот календарного листа с Богоматерью и младенцем Иисусом. На рисунке обширная степная и гористая Бурятия: здесь пасут стада, здесь водят ёохор, здесь спешат на конях всадники, тут юрта, и женщина близ нее следит за бухлеором в котле, подбрасывая в костер дрова. Над этим всем облачная многослойная гора: к ней от земли лестница и человечек, карабкающийся по ступеням. Выше еще белая гора с лестницей посередине, более длинной, и по ней карабкаются люди, а еще выше, в белом ореоле, хоры небожителей, справа и слева от них звезды, солнце и луна, будды на летящих облаках. Слева стоит Майтрея.
