Анна одобряет качество рисунков, отдает деду листы отпечатанной рукописи. А он пришел со стариковской кошелкой и достает оттуда трехлитровую банку сметаны: привез из Капсала, это за работу. Анна не может отказаться от подарка: времена настали трудные, мало кто получает зарплату. Анна увезет сметану в Култук, там остались муж, Ким Балков, маленькие дети.
И снова перед ней разливается щедрый прибайкальский май. На горах зацветает багульник, и снова Балков ходит и ходит по дощатым мосткам, по дороге, по двору дома, обдумывая свой роман.
А Цыдып Будаев едет в Бурятию, в Иволгинский дацан. Он хочет, чтобы ламы благословили его будущую книгу. Дед видит ее: она выйдет в продольном формате старопечатных буддистских книг. На обложке круг с синим небом и Буддой на облаке вверху, земля Бурятии внизу. И название, предложенное Анной Камариной: «Восхваление жизни на земле с пламенем чистой любви». На бурятский язык переведут на кафедре: «Алтан дэлхэйн хормой дээрэхи дуран сэдьхэлэй магтаал». Цыдып обязательно разживется сметаной в подарок переводчице, верно, нынче тоже не получающей зарплаты. С одной стороны внутри книги в самом начале будет написано «Посвящается жителям нашего края – Бурятии» и «Содержание стихов освящено в Иволгинском дацане», а с другой – «Буряад арад зондо зорюуржа бэшэгдэhэн ном» и «Ивалгын дасанда арамнайлагдаhан ном». Цыдып не сомневается в поддержке лам. Он стал пробивной, решительный и тоомтой – серьезный, не то что раньше, при советской власти. Теперь можно совершать путешествия за границу – он поедет в Египет и Францию; можно печатать книги и продавать их, и новинки идут нарасхват, народ сметает с книжных прилавков то, что прежде было под запретом, – он заработает денег на путешествие; можно свободно исповедовать культы – и он посещает Иволгу. Цыдып Будаев еще раньше спросил лам, где его отец Буда. И они ответили: в Диважине-раю. И это окрыляет.
Зарплату в девяносто третьем, как и в предыдущем и последующих годах, не платили по полгода и более, где-то оплата за труд совсем была отменена. Школьные учителя уходили домой и распускали по домам учеников, а неотложную медицинскую помощь можно было попросту не получить. Изменение стоимости товаров било наотмашь. В конце девяносто первого года буханка хлеба стоила уже рубль восемьдесят копеек, против прежних шестнадцати копеек, в январе следующего, после либерализации цен, – три рубля шестьдесят копеек, в июне – одиннадцать рублей. К январю девяносто четвертого года цена за буханку хлеба достигнет трехсот рублей. Чуть более чем за два года хлеб подорожает в сто шестьдесят шесть раз. И подобным же образом подорожает все необходимое для выживания.
Но тут, в Култуке, океан спокойствия. Балков обдумывает «Будду». Двадцать девятого мая вернулась Анна и привезла сметану и крупы и мягкие игрушки, медведя и зайца, для детей: прислал из Читы посылку отец. Стоило ему, теперь работающему на трех работах, чтобы периодически получать деньги хотя бы на одной, что-то раздобыть, он тут же слал посылки – дочери Анне в Иркутск и матери Валентине Петровне в Бурятию. Муж Анны, художник, время от времени получал заказы на иллюстрации для книг, а когда их не было, просто валялся на диване с какими-нибудь белогвардейскими мемуарами, с эпохой гласности появившимися в свободном доступе. Он ничего не хотел слышать о происходящем в стране. Мать и предки его были дворянского происхождения и, пострадав от революции и Гражданской войны, видимо, исчерпали на этом дух сопротивления.
Если мысленно начертить Декартовы ось абсцисс и ось ординат, то люди с ущербной отрицательной кармой окажутся ниже нулевой отметки по оси ординат, по вертикали. Таких людей накапливается все больше и больше, поскольку уничтожение не слишком зловредных особей продолжается тысячелетиями. Все больше брачных союзов между зловредными, ущербными. Потом приходит стихия и сметает и правых, и неправых, поскольку стихия не разбирает. Муж Анны словно бы лежал на нулевой отметке, растянувшись на мягком диване по горизонтальной оси абсцисс, и был почти что совершенно бездеятелен.
Однако сметана отлично идет с черным хлебом. Ким Балков отправился в магазин. Нужно было пройти улицу Новосоветскую до трассы, ведущей на юг, в Монды и Монголию, пересечь ее. Там и был продуктово-промтоварный магазин, а чуть дальше – рельсы Кругобайкальской железной дороги, и за ними отрезок поселковой улицы с аптекой, потом берег, белые валуны волноломов, Байкал, заброшенный порт с огромными застывшими портовыми кранами. Еще недавно суда везли отсюда грузы, поступающие по рельсам с близрасположенной станции Слюдянка, на север – к строящейся Байкало-Амурской магистрали.
