Все собравшиеся в комнате задумались о словах Оутнера, и повисла бы тишина, если бы не госпожа Ньяйрра, громко пересказывавшая всю идею товарке прямо в слуховую трубу. Та очень внимательно слушала, отдавая иногда знаки принятия, а в конце убрала трубу и отчетливо, на всю аудиторию прокричала:
– А как мы на кухню-то попадем?
Вот теперь повисла настоящая тишина. Кажется, даже книги с той стороны двери внимательно прислушались к тому, что скажет в защиту своей гениальной идеи многоуважаемый Оутнер. Тот повернулся к двери спиной, принявшись подпирать ее в другой позе, и объяснил:
– В Толстой Дрю все помещения связаны…
– Но кухня ведь изолирована. Вы сами говорили! – подал голос мальчик.
Оутнеру ничего не оставалось, кроме как отдать знак согласия и пояснить:
– Верно, больше того, Толстая Дрю постоянно держит дверь кухни закрытой, но полностью отрезать кухню можно только изнутри, закрыв…
– Воздуховод? – скептично поднял брови мальчик. – Или мусоропровод, скажете?
– Нет, – отдал знак отрицания рулевой. – У нас в библиотеке все помещения связаны кое-чем другим, и это настолько важно, что оно проходит даже в обе кухни.
– И что же настолько важно?
– Котопровод.
В нашем котопроводе почти все хорошо: у него отличная ширина, и даже самый пушистый из призраков Переплета может пройти, не наклоняя головы и не пачкая шерсти. У него самая лучшая длина – лабиринт переходов и перепадов высот опутывает все помещения Толстой Дрю, за исключением книгохранилища – там внутри предусмотрено зарешеченное окно для наблюдений с высоты, акустика позволяет бегать среди ночи с наибольшей громкостью… Одним словом, котопровод Толстой Дрю – это идеальное место, если ты кот.
Если же ты не кот, а, дадим волю фантазии, например, семилетняя девочка-слушка, то все несколько сложнее. Например, ты не можешь туда влезть без мыла, а мыло, между прочим, щипается на ссадинах. Откуда у нас в лекционном зале мыло? О, в лекционном зале у нас есть все: мыло, ведро, швабра, ассортимент ветоши для протирки поверхностей различного типа и, само собой, защитные перчатки.
Кроме того, именно в лектории, у окна, потому что Аиттли любит естественный свет, стоит наш знаменитый (пока только среди нас, но это дело наживное) широкий приставной стол ОВА-74568378 со специальной столешницей для полировки и увощения книг в кожаных переплетах, а также для заботы о медных и латунных украшениях.
(Этот стол мы когда-то в шутку называли «алтарь», потому что работа нашего каталогизатора за ним больше напоминала священнодействие, а потом мы перестали его так называть, потому что это перестало казаться шуткой.)
Итак! Чем-чем, а мылом и прочими средствами поддержания порядка мы экипированы как мало кто на фронтире. Все это великолепие в нашей гостеприимной библиотеке есть не только в лекционном зале. Оно есть буквально в каждой комнате, кроме некоторых личных спален. Почему? Потому что Аиттли открыто и, насколько он может, громогласно состоит в секте приверженцев отдельной швабры для каждого помещения, а кроме того, к религиозному течению ведра, заполненного на одну треть.
Раньше мы и не думали смотреть, на сколько он наполняет ведро, но после того, как с приглашенной из-за одного пачкающего инцидента мастерицей чистоты у Аиттли чуть не дошло до драки, мы выяснили, что количество воды в ведре может очень много рассказать о личности. Если кратко – те, кто наполняет ведро полностью, ни на что не годятся потому, что им лень часто менять воду, а те, кто наполняет ведро на одну треть, ни на что не годятся потому, что им лень таскать за собой пятнадцать-двадцать килограммов воды по всему дому.
Одним словом, Оутнер и его юный помощник без труда нашли мыло, чтобы придать коже Соуранн достаточную скользкость, и без труда же вручили ей швабру для того, чтобы она могла смазывать мылом стены перед собой. Потом, привязав к ее лодыжкам веревку на случай, если она все же застрянет, совместными усилиями впихнули девочку в котопровод – по завершении всех благословений и объятий со стороны наших студенток, разумеется.
Как оказалось далее, если ты намазан мылом по уши, это помогает тебе протискиваться в узких местах, но только когда тебя кто-то толкает сзади. Потому что как только ускорение, переданное тебе извне, заканчивается, ты выясняешь, что из-за мыла проскальзывают и колени, и ладони, и даже подошвы ботинок, хотя их вроде никто не смазывал, но они справились с этим самостоятельно.
Кроме того, у котопровода, если все-таки на свою беду ты девочка, а не кот, есть еще один минус: в нем мало света для глаз механоида, и за первый поворот направо очень легко принять второй поворот и таким образом заблудиться.
А тогда, если ты намазанная мылом девочка и не можешь сама развернуться для того, чтобы проползти куда надо, остается только пытаться привлечь к себе внимание всеми доступными тебе и собранными за время пути по котопроводу в изобилии средствами.
