Последняя книга понеслась прямо на горло Риду.
– Айделайррай! – закричал Оутнер, и моя любимая студентка тут же сбила книгу ловко брошенной клюкой. Механик выстрелил в том, и тот остался лежать без движения.
Опасных книг в лектории не осталось.
Дайри тем временем разрядила в книги последний патрон и бросилась от них в книгохранилище. Толстая Дрю сразу же за ней попыталась захлопнуть дверь, но несколько диссертаций бросились в проем, чтобы ее удержать. Девушка, пересиливая нервную дрожь, попыталась вытолкнуть их обратно в коридор, но ничего не выходило, потому что сама дверь была слишком толстой.
– Приоткрой! – крикнула она дому, но Дрю слишком перепугалась за Дай и вместо этого начала давить еще сильнее.
Выглянув в щелку и увидев заполнившийся почти полностью агрессивными диссертациями коридор, Дайри закричала в голос, и почуявшие страх книги бросились на нее, стараясь вцепиться поближе к горлу.
Дайри отпрянула от двери, упав и утянув с собой напавшие на нее диссертации. Толстая Дрю смогла захлопнуть дверь хранилища и принялась будить всех наших спящих книг-компаньонов, сообщая им, что пришла беда, настоящая беда.
Дайри лежала на полу, поджав под себя ноги, закрыв сочащимися кровью руками голову, и только кричала, ничего не пытаясь сделать. Каждый укус и каждый щелчок пронизывали девушку страшной парализующей дрожью, намного более сильной, чем боль от того, что в плоть твою вонзаются зазубренные железные клыки.
Эта дрожь связывала острым страхом каждую ее клетку и каждое механическое сочленение. Она пульсировала в каждом нерве и кричала, вопила ей в душу о том, что самое невозможное и жуткое, что только может случиться на черной и белой земле, происходит и никто, а уж тем более сама Дайри, ничего не сможет сделать с этим.
Ничего. Но она сейчас и здесь осталась не одна, далеко не одна. С ней находились все наши друзья, готовые в любой момент прийти на выручку. Так и случилось: наши книги, использовав все четыре самоходных экзоскелета, добежали до Дайри и набросились на ее обидчиков. Трое из наших перетянули агрессию на себя, а четвертая залезла в фартук к реставраторше, вытащила оттуда зажигалку и освободила огонь, отгоняя от Дайри агрессоров.
Хищные книги отпрянули. Они не испугались бы так, держи зажигалку сама Дайри, потому что понимали: библиотекарша ни за что бы не подвергла опасности книгохранилище. Но этот огонь находился в механических манипуляторах такой же книги, как они. Такой же – и совершенно другой, ненавистной. Такой книге, как она, наверное, очень просто быть храброй и сильной, ведь ее любили и о ней заботились. Ей сообщали силы для того, чтобы в решительный и отчаянный момент она смогла сражаться.
Злость, нет, ненависть отогнанных огнем книг сочилась из каждого сочленения их челюстей, ею пропиталась каждая их страница. Дайри, Оутнер и остальные казались для этих озлобившихся созданий только инструментами, но наши живущие в любви и заботе книги – настоящими врагами. Теми, кто выиграл в этой жизни по совершенно не зависящим от них обстоятельствам – просто в них напечатали другой текст. Такой, какой интересно читать.
Это не их заслуга, не их достижение. Это не имело к ним самим никакого отношения, но это же оставалось самой главной причиной, чтобы их ценили, чтобы им дали совершенно другую жизнь.
Одна из наших книг, любимое Дайри и ею же восстановленное издание «Сказки без начала и конца», поднырнуло ей под руку и прижалось к лицу, чтобы девушка ощутила знакомый, вызывающий полное доверие запах, и, хватаясь за книгу, как за спасательный канат, Дай отползла дальше от опасных изданий. В итоге установилось шаткое, но все же равновесие сил. Но слишком долго так продолжаться не могло. Газ в зажигалке рано или поздно закончится.
Оутнер и остальные тем временем остались в лектории. Они подперли, чем смогли, далеко не герметичную дверь и отошли от нее на несколько шагов.
– Нужно забрать с кухни кашу, – спохватился рулевой, оборачиваясь ко всем остальным, – она к этому времени как раз должна добраться до нужной стадии.
Его энтузиазм живо подхватили старушки. Одна из них авторитетным тоном всех успокоила:
– Плита разумная, она сама перекроет газ, когда каша начнет убегать. Ничего страшного, дом не спалим!
– Нет-нет, я не боялся того, что она убежит, – поспешил объясниться Оутнер. – Эта каша – специальный вязкий состав. Он используется для герметизации труб. Быстро расширяется в тепле и так же быстро застывает на воздухе.
Все призадумались. В дверь ударили, а затем она начала трястись, буквально подпрыгивая на петлях. Оутнер навалился на нее, подперев плечом.
– Но у нас же нет столько каши, чтобы стреножить их всех? – поинтересовалась госпожа Майранн.
– У нас нет, но, во-первых, они об этом не знают, и во-вторых, если мы сможем хотя бы залить те, что находятся в коридоре, то уже окажемся в большей безопасности. Подадим сигнал бедствия и дождемся утра. Кто-то да придет.
