Все эти сложные умозаключения пронеслись в голове у Дайри так быстро, что когда ей на голову свалились последовательно пыльный бантик, пакетик от корма и настоящая, органическая, мумифицированная дохлая мышь, она не успела как следует подумать ни над одним из них и просто завизжала, решив, что книги нашли к ней дорогу и вот-вот нападут сверху.
– Тише, это я, – сказала Соуранн сверху, – вы меня спасли у красного ручья. Я – та девочка. Я в трубе для ваших котеек.
Дайри, боясь отводить взгляд от щелкающих на нее хищными челюстями диссертаций, недоверчиво покосилась на решетку котопровода.
– Зачем ты туда залезла? – громким шепотом спросила она.
Соуранн вздохнула:
– Мне дали задание вывалить наваренную кашу в коридор, чтобы в ней завязли все книги, но я приползла не туда. Хотела закричать, чтобы меня потянули обратно, но слышу, что веревка тогда перетрется об угол, он же железный. И тогда я останусь здесь. Насовсем.
– Ох, беда, какой придурок это придумал?
– Мой брат и ваш рулевой.
– Люра вернется и их пристрелит.
– А что мы сейчас будем делать?
Дайри со странной смесью ужаса и холодной уверенности посмотрела на книги перед собой. Она сказала маленькой слушке:
– Я знаю, что делать. Нужно только добраться до ликровой заводи.
– Стой, – попросила ее Соуранн так тихо и так уверенно, что Дайри действительно застыла, – ты не сможешь это сделать. Ты же боишься их. Ты же в этом месте сломанная.
– Ну и что с того? – ответила Дайри уверенно, но в уверенности этой уже сквозила надломленность, и за эту надломленность Дайри стыдилась перед маленькой девочкой. – Не торчать же тебе в этом котопроводе только потому, что…
– Это не «только». Почему ты боишься этих книг?
– Все чего-то боятся.
– Но ты же одновременно боишься книг и любишь их.
Дайри заметила, что пламя зажигалки начало дрожать. Горючий газ внутри заканчивался. Время паритета сил иссякало, и, сглотнув, Дайри объяснила Соуранн, потому что потребность объяснить вдруг стала для нее важнее, чем потребность скрыть свою слабость:
– Понимаешь, моя мастерица в работном доме считала, что нельзя применять телесные наказания. Что бы мы с мальчишками ни натворили, нас никогда не били.
– И меня, – поддакнула девочка.
– Нас наказывали тем, что делали вид, будто нас нет. Вас тоже?
– Нет, никогда. Только мастер очень расстраивался и грустил. Я его жалела и вела себя хорошо, а еще мы обязательно вместе исправляли все, что сломали. Теперь я чего только не умею чинить. Один раз мы починили крышу, а другой – водонапорную башню, а еще вывели из ступора одного дедушку, а потом выяснилось, что он в ступоре сидел еще до нашего рождения. Нам медаль выдали и запретили появляться в радиусе трех метров вокруг медицинского дома, пока не вырастем, но Рид потом захотел стать медицинским инженером, и его взяли помощником санитара.
– Ну, считай, молодости и не было, если после тебя не появилось ни одного странного объявления, – хихикнула Дайри, утерев свободной рукой слезу и не спуская глаз с ликровой заводи, находящейся на другой стороне хранилища. Такой близкой и такой недостижимо далекой. – Веселились вы! Меня могли не замечать месяцами, и когда мне становилось совсем тяжело, когда мне казалось, что меня совсем нет, я шла в книжный магазин. Там… там меня всегда видели книги.
– Значит, эти злые книги – как обращенное против вас добро?
– Да. Да.
– Вы думаете, что вы исчезнете, если они укусят?
– Солнышко, я так не думаю, я же знаю, что это не правда.
Дайри, одновременно с этими словами, отдала сама себе знак принятия и снова посмотрела на диссертации перед собой. Они по-прежнему щелкали челюстями и ждали момента, пока зажигалка в механизмах одной из защищающих ее книг погаснет и они смогут снова броситься в атаку. Когда они могут прорваться через защиту библиотечных томов, укусить Дайри за шею, уложить ее на пол и добраться до ручки двери, впустив в хранилище остальных из своей нечитанной и одновременно смертельно опасной стаи.
Молодая женщина понимала, что огонь все равно погаснет, и погаснет скоро. Понимала, что ей нужен план, план ради всех и самой себя, но мысли ее крутились вокруг этого долженствования и из-за страха не могли уйти дальше. Она спрятала лицо в руки. Она пыталась снова научить себя дышать так, чтобы не замечать этого. Так, чтобы воздуха снова хватало.
– А я знаю, что вы меня вытащите, – призналась сверху Соуранн, не сумев сдержать слез. – Но я боюсь, что не сварю эту кашу и застряну тут навечно и нас никто никогда не найдет…
Дайри посмотрела впереди себя и только сейчас увидела, что она здесь не одна. Она далеко, далеко не одна. И здесь есть кому за нее заступиться: по две книги с каждого ряда, и будь тут Аиттли, он сказал бы ей, сколько это точно, но и без того понятно – достаточно. Все, что нужно сделать, – это провернуть похожий на руль рычаг архивных шкафов, перемещая их, чтобы открыть другую книжную полку. Это как минимум сделает численное преимущество домашних книг над дикими двойным. Еще один поворот – тройным и так далее.
