Они не виделись года три-четыре. Межиров ревнивым стариковским взглядом, с годами становящимся все более чувствительным к переменам во внешности, особенно сверстников, разглядел тяжелые, набрякшие мешки под глазами, нездоровую одутловатость лица, подметил, как трудно, с напряжением поднялся Старков ему навстречу. Мягкие кресла у низенького стола, ваза с фруктами, вьющиеся цветы перед окном, приспущенные шторы и вся остальная обстановка подчеркнуто располагали к неофициальному разговору.
Усаживаясь поудобней в кресле, Межиров кивнул на дымящийся кофе, моментально доставленный расторопным секретарем.
— Как, позволяют еще врачи?
— Единственно в память о твоих кофейных вечерах, Христофор Валентинович! — коротко хохотнул Старков. — А врачи... Бог простит.
— Кончились те вечера, Николай Кузьмич, — жестко сказал Межиров. — Времени нет. И собираться тоже некому. Кто остался — так больше по своим берлогам сидят, вроде меня.
— Да-а, — Старков сразу поскучнел и горестно закивал головой. — Иных уж нет...
— Ладно, ни к чему. Больно неинтересная тема. Зачем вызывал?
Старков взял со стола ложечку, покрутил в руках.
— Да вот, посоветоваться хочу, Христофор Валентинович. — Он исподлобья посмотрел на Межирова. — Ты Осипова видел?
— Он разве не на Чужом?
— Две недели как на Земле.
— Та-ак... Что-нибудь новенькое?
— Да как сказать, — Старков осторожно взял чашечку тонкого, папиросной бумаги фарфора, вдохнул ароматный парок, пригубил. — Хорошо-о... Нового-то ничего, Христофор Валентинович. Я имею в виду принципиально новое. Только хорошо забытое старое... Пермякова знаешь? Владимира Александровича.
— Лично — нет. Но слышал.
— Пермяков, Ли, Гречин, Сологуб...
— Та-ак... Добавлю сюда еще Оношко, Голомазова, братьев Гребенюк. Полная когорта испытателей экстра-класса.
— Ну, Илья Гребенюк уже не летает, Никита тоже вот-вот сойдет с дистанции. А в общем, ход твоих мыслей правильный.
— Дьявол вас всех задери! — вдруг вспылил Межиров, даже пристукнул палкой о пол. — Я дрался с вами из-за этого пятнадцать лет назад! Извини, но ты первый — первый, Николай Кузьмич! — порубил нашу идею на корню! Кто тогда твердил, как попка, что никому, мол, не дано право посылать людей на верную гибель? Кто требовал от нас стопроцентной гарантии, словно речь шла об апробации какого-нибудь паршивого космобота для ближнего космоса?
— Ну, когда это было, Христофор Валентинович, — примирительно сказал Старков и кивком головы о6ратил его внимание на стол. — Кофе неплох, рекомендую. Сварен «по-межировски», между прочим... Что тебе ответить? Времена меняются.
— Небось, конъюнктура какая-нибудь? — брезгливо поморщился Межиров. — Наши коллеги зашевелились?
Старков рассмеялся.
— Нет, Христофор Валентинович, вот это — не то! Они как раз настроены крайне индифферентно, приватные беседы у нас ведутся с прошлой осени. По нашей инициативе, кстати. Положение такое. Ну, с Азиатским Управлением, ты же знаешь, отношения до сих пор натянутые, так что не до совместных проектов. Тем более, что свою команду с Чужого они отозвали еще до начала известных тебе коллизий. Далее, Еврокосмос по горло занят своими базами на Меркурии, пекут они их там как блины, усиленно решая сырьевую проблему. Прагматичность же североамериканцев достаточно хорошо известна, у них свои, ярко выраженные приоритеты.
— Неужели и Селлингс не заинтересовался?
— Представь себе, отказался — в самой вежливой форме. В лучшем случае может принять участие на уровне наблюдателей, не больше. Ну, его можно понять, человек полтора десятка лет отдал своему межзвездному кораблю. И сейчас, когда «Нейл Армстронг» практически готов... Официально пока не сообщалось, но в режиме комплексных испытаний все системы отработали штатно.
— Да, я слышал. Программа у них прежняя?
— Пока да. Цель — Альфа Центавра, старт — будущей осенью.
— Значит, ты хочешь сказать, что сегодня, кроме нас, никто инопланетными базами и кораблями не занимается?
— Увы! Американцы и Еврокосмос уже тому три года, как практически свернули все работы на Стрэндже. Разуверились. Взяли все, что могли, и заявили публично, что, мол, остальное — вне понимания и компетенции сегодняшней науки.
— Та-ак, подарочек, оказался, значит, не по зубам.
— Вот именно. И не дается — ни им, ни нам. Главный секрет, как-никак.
— И вы теперь намереваетесь раскрыть его в ходе испытательного полета?
— Н-ну, это можно сформулировать несколько иначе. — Старков помолчал, раздумывая. — Скажем, так: мы предлагаем на рассмотрение проект ходовых испытаний инопланетного корабля в условиях межзвездного полета. В скобках: пилотируемый вариант.
— Та-ак!.. Ну а детали вашего проекта?
Старков внимательно посмотрел на него.
— Христофор Валентинович, ты ведь еще не высказал своего отношения к нему.
Межиров хмыкнул и принялся внимательно изучать резной набалдашник своей палки, которую он держал рядом прислоненной к креслу. Он так и не притронулся к кофе.
— Ну, хорошо! — Старков поднялся и нажал кнопку селектора. — Пермяков уже здесь?
— Здесь, Николай Кузьмич. Они вдвоем.