— Да, это наиболее вероятная ситуация, — вздохнув, сказал Старков. — Потому что ни к технике, ни к физике полета мы на сегодняшний день никаких претензий предъявить не можем. Хотя, понятно, не исключена и какая-то другая причина невозвращения кораблей.
— Извините, Николай Кузьмич, — Малышев понял, что настал момент, когда и ему можно было бы вступить в разговор. — Я понимаю так, что при удалении от Солнца на расстояние до одного парсека полет абсолютно безопасен. Тем более, если он будет в пилотируемом варианте, когда автоматика подстрахуется специалистами.
— Вот именно! Вот именно, дьявол вас дери! — Межиров не только резко возвысил голос, но и принялся раздраженно барабанить пальцами по подлокотнику кресла. — Это ж верх идиотизма — четверть века держать под спудом звездолеты и летать лишь в пределах Солнечной системы! Все осторожничаете, все боитесь — как бы чего не вышло! Да еще двадцать лет назад всем здравомыслящим стало ясно, что без пилотируемого полета не обойтись! Не-ет, вы все изучаете, друг с дружкой советуетесь... Да мы уже давно выжали из этих баз и кораблей все, что они могли нам дать! Кому как не тебе, Николай Кузьмич, лучше знать, что основной пик открытий пришелся на первый десяток лет, а потом уж мы добирали жалкие крохи. А в последнее десятилетие так вообще не сдвинулись ни на шаг. Ты что думаешь, наши друзья-приятели зря законсервировали Стрэндж?
Старков слушал его внимательно, не перебивая, согласно кивая головой. А когда он замолк, сказал, обращаясь к Пермякову и Малышеву:
— Понимаете, тут такое дело... Пальма первенства в разработке программы такого полета принадлежит, безусловно, Христофору Валентиновичу. Лет десять-двенадцать назад он с Осиповым, тогдашнем и нынешним начальником базы на Чужом, предложили ее на наше рассмотрение. Тогда она была отклонена. Ну а теперь... А теперь, хоть с опозданием, мы обязаны признать свою ошибку.
Едва за ними прикрылась тяжелая дверь приемной, Малышев сказал:
— Ну, Владимир Александрович, ей-ей, я на вас в большой обиде. Хоть бы намекнули, что ли!
— Идем, идем! — Пермяков потянул его за рукав. Они вышли в коридор, и пошли вдоль окон. — Меня интересовала твоя реакция, если откровенно.
— Ну и как?
— Нормально. Кстати, а что бы изменилось? Отказался бы?
— Нет, что вы! — Малышев даже приостановился на мгновение, потом догнал Пермякова и зашагал с ним рядом. — Просто подготовился, подчитал бы кое-что. А то выглядел там дурак дураком.
— А вот это ты напрасно. Даже Межиров — ты понял? — признал тебя своим.
— Да. И пригласил завтра вечером к себе... А ведь я было подумал, что меня сватают на «Нейла Армстронга».
— Наша часть экипажа «Армстронга» давно сформирована.
— Про полет на инопланетном как-то даже в голову не приходило.
— О Чужом и Стрэндже широкая публика прочно подзабыла. Надоело, наверно, мусолить эту тему за сорок-то лет. А вот «Нейл» на виду. Только надо помнить, что наш земной прогресс определили на двести лет вперед именно Чужой и Стрэндж, да и сам «Нейл Армстронг» — их порождение. Где б мы были сейчас, если бы не инопланетяне со своим великолепным подарком? Насчитывалось бы сейчас по всей Солнечной системе от силы кораблей пятьдесят-семьдесят, ну, с десяток более-менее постоянных станций. А на самой Земле?.. А ведь, помнится, кое-кто усматривал в инопланетных базах своеобразных «троянских коней» для земной цивилизации.
Он замедлил шаги и остановился.
— Вот что, Саша, ты подожди меня здесь, я минут на десять загляну к одному товарищу. А потом пойдем ко мне, устроим вечер вопросов и ответов.
Чуть дальше коридор плавно изгибался небольшой дугой. Ее внешняя сторона прозрачным фонарем выступала из стены здания, образуя закрытую смотровую площадку. В окружении кресел там стояло несколько столиков.
Малышев сел у самой стены, проводил Пермякова взглядом и покрутил головой — ну и ситуация! Вот про такие моменты, наверно, пишут в романах, что они-де, «коренным образом изменили его жизнь»... А что, пожалуй. Момент как раз из таких.
Он рассеянно смотрел на раскинувшийся перед ним город. Чистый, прозрачный воздух позволял рассмотреть все в деталях, несмотря на то, что площадка была поднята над землей метров на полтораста. Лишь по самому горизонту синела воздушная дымка, скрадывающая редкие высотные здания и ретрансляционную башню местной связи.
А денек-то выдался насыщенный... Потому отдохнуть и немного расслабиться в ожидании Пермякова совсем не помешает. Вдобавок и на орбитальной обсерватории, где пятый год работал Малышев, как-то так сложилось, что в последнее время было не до полноценного отдыха. Программа работ разрасталась от месяца к месяцу, словно снежный ком, а штаты оставались прежние. Ходили слухи, что вскорости его расширят. И правда, желающие попасть к ним на ОРАСТ не переводились, но помещения-то не резиновые. Разве что пристыковать еще один жилой модуль. Но их уже столько навешено со всех сторон, что серьезно вот-вот встанет проблема центровки и ориентации...