Хоккей живет атакой полностью

— Да, за океаном вы отыграли хорошо, — говорили они,— но мы будем вас еще и еще проверять. И в матчах чемпионата страны, и в последних контрольных играх в Финляндии.

...Время летело незаметно. И вот уже последняя остановка перед Стокгольмом. Сборная СССР, в составе которой было больше хоккеистов, чем требовалось для участия в чемпионате мира, приехала в Финляндию, чтобы провести две контрольные игры со сборной Суоми. В первой, которая проходила в Тампере, из семи забитых шайб три пришлись на долю нашей тройки. После этой встречи наставники команды сказали нам, что во второй игре мы принимать участия не будем, поскольку уже зачислены в основной состав. Мы чуть не подпрыгнули до потолка от радости. Сбывалась наша заветная мечта!

После Тампере команда переехала в Хельсинки, где предстояла вторая игра с финской сборной. До начала матча оставалось минут сорок, ребята переодевались, готовились к выходу на лед. Мы сидели рядом с ними в раздевалке, но, так сказать, в цивильных костюмах. В этот момент вошел Тарасов, посмотрел на нас и вдруг сказал:

— А что это вы, молодые люди (верный признак недовольства у нашего тренера), не переодеваетесь? Ну-ка, быстро на лед!

— Так мы же сегодня не должны играть, Анатолий Владимирович.

— От разминки вас никто не освобождал, — ответил он. — Пока команда готовится, идите и покатайтесь минут двадцать.

Надо ли говорить, что слово Тарасова в ЦСКА и в сборной — закон. С неимоверной быстротой мы переоблачились в тренировочные костюмы, схватили клюшки и помчались на лед. Но не тут-то было. У самой кромки площадки стоял служащий дворца и ни в какую не хотел пускать нас на лед. Пришлось не солоно хлебавши возвращаться в раздевалку.

— Это еще что такое? — грозно спросил Анатолий Владимирович. — Почему не выполняете задания?

— На лед не пускают, — пытались мы робко оправдаться.

— Идите и скажите: Тарасов... разрешил.

И под ироничные улыбки товарищей по команде мы вновь отправились на лед. Но на сей раз решили действовать по-другому. Обошли площадку по боковой дорожке, а там махнули прямо через борт. Вот хохоту было в зале, уже заполненном зрителями. Мы катаемся, служитель бегает вдоль борта и свистит в свисток, очень напоминающий наш милицейский. Требует, чтобы мы ушли со льда. А мы ему жестами показываем, мол, не можем, тренер приказал. Он продолжает свистеть, мы катаемся, а зал развлекается этой картиной. Ушли мы со льда, только когда выехала заливочная машина.

А Анатолий Владимирович вновь не успокоился. Дает еще задание: «Выйдете с командой на разминку». Ну, мы с Володей и Валерой опять на лед. Бросаем по воротам, разминаем вратаря. А Тарасов тут как тут:

— Вам не по воротам бросать надо, а скорость отрабатывать. Ну-ка, рывочки от синей линии до красной и обратно. Разиков эдак сто. Вспотеете, тогда уйдете.

...Пишу сейчас эти строчки и улыбаюсь. А тогда нам не до улыбок было. Думали, издевается тренер, унижает перед всей командой. Раз молодые — все стерпят. И только по истечении времени мы поняли как мудр и прав был наш тренер. Ведь действительно мы тогда были молоды-зелены, голова могла закружиться от первого успеха, от того, что попали в главную команду страны. Мог пропасть тот настрой, с которым провели последние игры. И тогда пиши пропало, потерянного не вернешь. И Тарасов решил держать нас все время в напряжении, сыграть на нашем самолюбии, заставить еще и еще раз доказывать свое право на место в сборной...

Но вот все предстартовые волнения позади. Мы прибыли в Стокгольм и разместились в отеле «Фламинго». В составе сборной СССР на этот раз оказалось сразу семь дебютантов. И чемпионат мира для всех, а особенно для нашей тройки, стал настоящей школой, где каждый день мы открывали для себя что-то новое. Конечно, были и ошибки, ведь почти в каждом матче нам, третьему звену, приходилось нейтрализовывать сильнейшие тройки команд-соперниц. Две ошибки оказались особенно памятны и поучительны.

...В матче первого круга со сборной Чехословакии наша команда проигрывала — 0:1. И вот шайбу подхватил защитник соперников В. Беднарж и вышел с ней на ударную позицию. «В него!» — слышу крик Тарасова со скамейки запасных. Не раздумывая, врезался в Беднаржа и... тут же был удален на две минуты. Воспользовавшись численным преимуществом, чехословацкие хоккеисты забили нам второй гол.

Удрученный, возвращался я на скамейку запасных. Никто из ребят не сказал мне слов осуждения. Только Аркадий Иванович Чернышев подошел ко мне, похлопал по плечу:

— В другой раз будешь думать, как надо выполнять тренерское задание...

Прошло с тех пор много лет, но я всегда помню слова Чернышева. Приходилось мне принимать различные решения и за себя, и за команду. Но всегда, прежде чем что-то сделать, сначала взвешивал, что и как, и лишь потом начинал действовать.

Надо же было случиться, что и вторая ошибка, допущенная игроком нашей тройки, произошла снова в матче с командой Чехословакии, только во втором круге.