Хоккей живет атакой полностью

...Шел третий период этого поединка. Счет был ничейный— 2:2, вполне устраивающий нашу команду. И вдруг Харламов, получив шайбу в своей зоне, завелся, стал обыгрывать соперника, вместо того чтобы просто выбросить ее вперед. Шайбу у него отобрали и забили нам гол. До конца игры, которая во многом решала, быть ли нам чемпионами мира, оставалось минут двенадцать. Мы, конечно, чуть ли не всей командой полезли вперед, отыгрываться. И... тут же получили еще одну шайбу... в свои ворота. Правда, потом Александр Рагулин сократил разрыв в счете, но большего мы добиться уже не успели. Сборная СССР проиграла — 3:4.

Вот как описывает Валерий Харламов в своей книге «Три начала» ощущения после игры:

«...В нашей раздевалке после матча царила гнетущая тишина. Ужасная тишина. Никто из ребят не упрекал меня, кто-то даже, проходя, постучал клюшкой по щитку — не расстраивайся, мол, не убивайся, всякое случается.

Я протирал коньки и думал о матче, о том, что случилось. Из-за меня, из-за моей непростительной ошибки.

Мне было стыдно. Из-за меня проиграли матч. Шесть раз подряд —с 1963 по 1968 год становились наши ребята чемпионами мира, и вот эта цепочка побед нарушается, рвется. Из-за меня рвется. Из-за меня, мальчишки, станут не чемпионами, а экс-чемпионами мира, бывшими, вчерашними чемпионами Анатолий Фирсов и Вячеслав Старшинов, Александр Рагулин и Виталий Давыдов, Виктор Кузькин и Владимир Викулов.

От обиды у меня непроизвольно потекли слезы.

В эту секунду ко мне подошел Аркадий Иванович и абсолютно спокойно, вроде бы даже утешая, сказал:

— Ты только начинаешь играть в хоккей. И не нужно так расстраиваться. Это не последнее поражение в твоей жизни. И если ты так близко к сердцу будешь принимать каждую ошибку, любую неудачу, то надолго тебя не хватит...

Если бы Аркадий Иванович стал в ту минуту доказывать мне, что не все проиграно, не все потеряно, что есть некоторые, хотя и призрачные шансы, что все-таки станем чемпионами мира, то я бы ему, конечно же, не поверил: едва ли утешила меня такая мало-успокаивающая и нереальная надежда, вера в чудо.

Видимо, по своему богатейшему опыту Чернышев это знал и потому нашел единственно правильные слова.

— На ошибки надо реагировать иначе, — продолжал Аркадий Иванович, — надо анализировать свою игру, стараться понять, почему ошибся, и больше не повторять промахов...

Согласитесь, что после таких слов становится легче, хочется играть, доказывать, что ты не подведешь тренера, который понимает, как коришь ты сам себя за промашку.

Конечно, несколькими днями позже я понял, что Чернышев был сам страшно огорчен моей ошибкой, он считал, что именно я и вратарь Виктор Зингер виноваты в поражении, но мне о моей вине перед командой Аркадий Иванович сказал только после того, как мы стали чемпионами...»

Да, сборная СССР все же сумела тогда стать чемпионом мира. Перед заключительными двумя матчами, решающими матчами Швеция — Чехословакия и СССР — Канада, ситуация была такой: у команды ЧССР оказалось 16 очков, а у нас и «Тре крунур» — по 14. Причем мы дважды побеждали шведов и дважды уступали чехословацким хоккеистам, а те, в свою очередь, проиграли сборной Швеции. И если бы хозяева победили команду Чехословакии, то все бы тогда зависело от исхода нашего матча с канадцами. Только такой расклад приводил советскую сборную вновь к золотым медалям.

На матч сборных Швеции и ЧССР мы не поехали, а решили смотреть его по телевизору прямо в отеле «Фламинго». Нервничали ужасно, особенно Анатолий Владимирович Тарасов. И тогда мы всей командой попросили его... уйти, не мешать смотреть. И, как ни странно, он ушел. «Тре крунур» одержала победу с редким для хоккея счетом — 1:0. И у нас стихийно возникло собрание команды. Мы собрались одни, без тренеров, и дали друг другу клятву —только победа! Ведь тогда по разнице заброшенных и пропущенных шайб мы стали бы первыми. Собрались мы и отдельно, своей тройкой. Решили, что отступать некуда, будем биться на площадке: трое —как один!

В этом важнейшем матче с канадцами сборная СССР одержала победу со счетом 4:2. И две шайбы оказались на счету нашей тройки.

Сразу же, как только мы приехали во «Фламинго», наше звено пригласил к себе Анатолий Владимирович.

— Вы, ребята, не обижайтесь, — сказал он, — но я буду ходатайствовать о присвоении Борису Михайлову звания заслуженного мастера спорта. Он и постарше вас, и поопытнее. А ваше время еще придет.

— Анатолий Владимирович, — попросил его я, — не надо этого делать. Не надо никого выделять. Мы — одна тройка. И если уж отмечать, то всех. Или никого. Так, я думаю, будет правильнее.

Тарасов крякнул, но ничего не сказал на это. А на торжественном приеме руководители Спорткомитета СССР вручили значки заслуженных мастеров спорта нам всем троим и еще Александру Мальцеву. Мы подошли к нашим тренерам, стали их благодарить за все, а они нам в ответ, с улыбками:

— Нет, ребята, это только аванс. Вам еще предстоит его отрабатывать.