– Лодку нашли немцы в трех милях от берега. Скорее всего, ее просто отправили в самостоятельное плавание пустой. Руль был зафиксирован. Там, на берегу, снаряжение. Мы его подняли со дна. Нашли под водой недалеко от берега. Его утопили на расстоянии трех кабельтовых друг от друга. Два комплекта. Их было двое. И это русские.
– Ну-ка, покажи на карте!
Лейтенант развернул перед командиром карту побережья и показал места, где нашли акваланги. Порето провел пальцем линию, которая соединила притопленный баркас, возле которого были убиты его пловцы, и места, где были сброшены в воду акваланги. Дальше воображаемая линия упиралась в берег возле населенного пункта.
– Что это за место, Гаспар? – спросил капитан.
– Пригороды Новороссийска. Рыбачий поселок, – пояснил Аккарди и, оглянувшись по сторонам, добавил уже тише: – К нам подходил тот немецкий майор, о котором вы предупреждали.
– Штанге?
– Да. Расспрашивал, осматривал тела. Но мы, как вы и приказали, ничего ему не сообщили. Я слышал, как он говорил, что той ночью в море был бой с каким-то русским катером. То ли приходил разведчик, то ли это была попытка прорваться с торпедами к молу и потопить одно из немецких судов. Катеру удалось уйти в море, немцы его не догнали.
– Он высадил пловцов, – уверенно заявил капитан. – Вот так, Гаспар! Это была случайность, что они столкнулись под водой у этого затопленного баркаса. Значит, русские тоже ничего не знают точно. Хорошо!
Но командир группы итальянских пловцов напрасно надеялся, что Штанге так просто оставит его в покое. Майор догнал его на пирсе и пошел рядом, похлопывая кожаной перчаткой себя по бедру.
– Примите мои соболезнования по поводу гибели ваших моряков, капитан, – произнес немец. – Поверьте, я это говорю искренне, а не потому, что этого требует союзнический долг. Вы солдат, и я солдат. Мы оба понимаем, что такое терять боевых товарищей.
– Благодарю, майор, – кивнул итальянец.
– Я хотел поговорить с вами наедине, Парето.
– Даже так? – Капитан остановился и внимательно посмотрел на немца. – Я вас слушаю.
– Давайте говорить откровенно. Я из разведки, вы из флотской разведки, из 10-й флотилии. Я знаю, чем славится ваше подразделение и ваш командир. У нас общий противник, и обоим нам будет полезно делиться друг с другом информацией. Для общего дела.
– Но что я вам могу сказать еще? – пожал итальянец плечами. – Наша задача – подобрать место для базы флота. Мы осматриваем акваторию, затопленные суда, оцениваем возможность их подъема. Прибрежные воды должны быть безопасными для плавания. Мы ищем неразорвавшиеся бомбы. Обычное дело, рутина. Приходится сталкиваться и с вражескими диверсантами. Они ведь тоже имеют боевых пловцов и умеют вести разведку. Кстати, я не собираюсь делать тайны из результатов вскрытия тел моих моряков. Господин оберст был так любезен, что отдал приказ провести эти исследования в вашем госпитале. Вы всегда сможете ознакомиться с результатами. И сделать свои выводы. Господин майор, прошу прощения, но меня ждет служба!
Итальянец отдал честь и двинулся дальше вдоль пирса. Штанге смотрел вслед капитану, продолжая в задумчивости похлопывать себя перчаткой по бедру. «Крепкий этот моряк, – подумал майор. – Ни один мускул не дрогнул. Залив они очищать приехали! Значит, каждый за себя, каждый работает на свое ведомство. Ничего, господа союзники, вы еще придете ко мне за помощью».
Лейтенант Гаспар Аккарди неторопливо шел по городу, глазея по сторонам и едва успевая отдавать честь встречным немецким офицерам. Итальянец, хотя и выглядел праздношатающимся, был занят выполнением приказа своего командира. Лейтенант должен был оценить обстановку в Новороссийске. Насколько свободно по городу ходят его жители, много ли патрулей и как они несут свою службу. И вообще, есть ли ощущение, что русские вот-вот отобьют город назад? Или они выдыхаются и совсем скоро вермахт погонит красные орды дальше на восток и на юг вдоль Кавказского хребта, до самой границы с Турцией?
Блуждая по улицам Новороссийска, лейтенант не чувствовал себя на передовой или поблизости от линии фронта. Тем более на западных окраинах и в порту. Вчера он ездил с несколькими моряками в Тамань и ловил себя на мысли, что там стало как-то тихо, как будто не чувствовалось войны. Были уныние, тоска, страх. Люди выходили из домов, прикрывая глаза от солнца, смотрели на проезжающих мимо немцев. Начали работать на своих участках в садах. Как-то приспосабливаются. Часто стали собираться возле столбов и тумб, на которых оккупационная администрация вывешивала свои объявления и приказы. Стояли, читали и расходились с обреченными лицами.
Проезжая Тамань, Анапу, Темрюк, итальянский лейтенант замечал, что жизнь оживает. Начала процветать торговля, кое-где предприимчивые люди пытаются открыть кафе для господ офицеров. Конечно, немецкая администрация следит за этим, проверяет всех претендентов.
