Уплетая горячую тушенку с черным хлебом, Михаил рассказывал о результатах дня. Итальянцы погружаются в двух местах: севернее Абрау-Дюрсо и между Анапой и Витязево. Место под базу комендант для союзников выделил в районе озера Соленое. А еще немцы привезли два тягача и дизельный компрессор. Собираются опускать водолазов у третьего пирса в морском порту. Скорее всего, это имеет какую-то иную цель, а не поиск торпеды, заявил Сосновский. Потому что на берегу возле третьего пирса он ни разу за это время не видел майора Штанге.
– Миша, ты все-таки уверен, что итальянцы знают о торпеде из «Лаборатории-28»? – спросил Шелестов. – И немцы, по-твоему, тоже узнали, и теперь между ними идет молчаливое соперничество?
– Хорошо вы все сформулировали, – облизывая ложку, сказал Сосновский. – И добавить нечего. Именно такое у меня и складывается впечатление. Кстати, у итальянского командира есть помощник – зеленый лейтенантик с хитрыми глазами уличного карманника. Так вот этот лейтенантик чаще занят не погружениями и не командой над своими моряками. Он слоняется по городу и его окрестностям, ко всему присматривается. А за ним ведется наблюдение. Грамотное, хорошо организованное.
– Абвер? – предположил Шелестов, доставая папиросы.
– Думаю, да. Штанге не лезет к итальянцам, хотя, как я понял, попытки были. Я видел, как капитан Парето смотрел на майора. С подозрительным презрением. Но ведет он себя деликатно.
– Откуда такие наблюдения? – Максим с горящей спичкой в руке подозрительно посмотрел на Сосновского.
– Ну, познакомился я с итальянским капитаном, – пожал плечами Михаил. – Так, выпили за содружество, представились. А потом, когда Штанге заявился в кабак, я ретировался. Кабачок открыл какой-то ушлый местный в станице Раевской. Хорошее местечко, прохладное, на берегу речушки.
– Раевская? – Шелестов достал из-под подушки карту, развернул на коленях. Мария подвинула поближе масляный светильник. – Интересно, это уже совсем не побережье. И что итальянских моряков потянуло туда?
– Не всех, а только их капитана. Он был с женщиной. По виду русская, хотя могу ошибаться. Я поэтому и пошел на контакт с итальянцем, чтобы понять, кто она такая. Кстати, исчезла она довольно быстро. И лица я ее не успел разглядеть. Есть ощущение, что ее увезли на машине. И исчезла она в тот момент, когда в кабачке появился Штанге.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Есть у меня пара идей, Максим Андреевич. – Сосновский потрогал свое левое ухо, задумчиво глядя на огонек светильника. – Любовниц так от абвера не прячут. Если абвер будет интересоваться связями союзника, то и так найдет ее. Прятать нет смысла. Проще не вывозить свою пассию в свет, не ходить с ней по кабакам. И тем более с женщинами так не обращаются. Пусть и с теми, с кем развлекаешься, с которыми тебя не связывают серьезные отношения. Должна быть хотя бы видимость учтивости. Если вы скажете, Максим Андреевич, что это могла быть обычная проститутка, которых в нашей стране отродясь не было, то я вам возражу. С проститутками общаются в других местах, простите за подробности, Маша. И в приличные места с ними не ездят. Свою репутацию берегут. Вот я и думаю, что ее привезли для того, чтобы опознать кого-то, кого она знает в лицо. Понять, кого ей показывали, я не смог. Увы.
– Если ты прав, Михаил, – Шелестов затянулся и выпустил струю дыма, – тогда итальянцы занимаются еще и розыском людей, имеющих отношение к их цели или владеющих важной информацией. Значит, эта дама или из центра гидромеханики или кого-то там знает, кто интересен морякам.
– Возможно, – кивнул Сосновский. – Но есть у меня для вас и еще один сюрпризик. Этот итальянский лейтенант вошел в контакт с Коганом.
– Когда? – поперхнулся папиросным дымом Шелестов. – Что же ты молчишь?
– Сегодня, три часа назад. Итальянец крутился в Анапе, а потом увидел кафе и подошел к Борису. Они поболтали, Борис, как вежливый хозяин пусть еще и не открывшегося кафе, пригласил гостя выпить. Ну и поговорили они немного за стаканчиком. Точнее, итальянец расспрашивал, а Боря выкручивался.
– Коган владеет итальянским языком? – удивилась Селиверстова.
– Хороший вопрос, молодец! – с усмешкой кивнул Шелестов.
– Они говорили по-русски, – развел руками Сосновский. – Этот лейтенант Гаспар Аккарди, как выяснилось, хорошо говорит по-русски. Его отец какое-то время служил в дипломатической миссии. И паренек несколько лет жил в Советском Союзе. Выводы делайте сами. Именно его с собой привез капитан Парето, как знающего язык и обычаи. И он выполняет его особое задание: бродит везде и что-то высматривает, заводит знакомства и расспрашивает людей.
– Так, давай подробно, о чем он Когана расспрашивал?
– Туманно очень, вопросы неожиданные. Делал вид, что интересуется этими местами. Правда, про заводы, народное хозяйство и науку тоже спрашивал. Искал, что тут интересного было. Борис мне сказал, что после ухода итальянца у него осталось ощущение, что тот его прощупывал на предмет вербовки.
