Холли хотелось верить в такое объяснение, но оно было слишком уж простым. Ей в жизни не снились такие детализированные кошмары. И потом, она никогда, даже в детстве, не ходила во сне.
Ее преследовало что-то реальное. Может, не тот гибрид насекомого, паука и рептилии, которого она увидела на пороге своего номера. Вероятно, этот образ другая сущность приняла специально, чтобы ее напугать. Но это нечто определенно стремилось проникнуть в реальный мир…
Откуда проникнуть?
Не важно откуда. Откуда-то извне. Из запредельного мира. И это нечто почти до нее дотянулось.
Нет. Это глупо. Чушь для таблоидов. Даже в «Нэшнл инкуайрер» больше не печатают такого бреда.
«Мой разум изнасиловал монстр из запредельного мира» в трех шагах от новости «Шер призналась, что она инопланетянка». В двух от новости «Иисус заговорил с монахиней из микроволновой печи». И всего в одном шаге от заголовка «Мозг Элвиса трансплантировали. Теперь он живет под именем Розанна Барр».
Холли придумывала идиотские передовицы и чем дальше, тем больше чувствовала себя дурой, но зато потихоньку успокаивалась. С пережитым ужасом легче справиться, если поверишь, что он – плод твоего воспаленного воображения. А Холли чувствовала, что ее воображение может разыграться, пока она занимается фантастическим делом Джима Айронхарта.
Когда Холли поняла, что в состоянии устоять на ногах, ни на что не опираясь, она закрыла задвижку и снова набросила цепочку.
Отойдя от двери, она почувствовала обжигающую боль в левом боку. Ничего серьезного, Холли поморщилась и в ту же секунду поняла, что правый бок тоже щиплет. Она задрала футболку и увидела, что ткань разрезана в трех местах и испачкана в крови, на левом боку три пореза, а на правом – два.
Страх тут же вернулся. Холли прошла в ванную, включила яркую флуоресцентную лампу, на секунду замерла в нерешительности перед зеркалом, а потом сняла футболку.
Из трех неглубоких порезов на левом боку сочилась кровь. Один был сразу под грудью, другие два шли ниже, все на расстоянии двух дюймов друг от друга. Два пореза на правом боку были совсем слабыми и не кровоточили.
Когти.
Джима вырвало, он слил воду, а потом прополоскал рот мятным «Листерином». Посмотрев в зеркало, увидел свое смертельно изможденное лицо и даже глаза отвел.
Он облокотился на раковину и в тысячный раз за год задался вопросом: что, черт возьми, со мной происходит?
Во сне он снова оказался на ветряной мельнице. Никогда прежде один и тот же кошмар не снился ему две ночи подряд. Обычно проходило недели две-три, а то и больше.
Хуже того – в кошмаре появился новый элемент.
Как всегда, за узкими окнами лил дождь, пламя свечи колебалось, на стенах танцевали тени, снаружи шумно вращались огромные паруса, приглушенно рокотали жернова внизу, и Джим испытывал необъяснимый страх. Но теперь он чувствовал еще и чье-то зловещее присутствие. Оставаясь невидимым, оно приближалось к нему с каждой секундой. Это было нечто враждебное и чужеродное настолько, что даже представить было невозможно, каковы его очертания или намерения.
Джим ждал, что оно проломит стену, или взломает дощатый пол, или выбьет тяжелую дубовую дверь на верхней площадке лестницы. Он не мог решить, куда бежать. В конце концов распахнул дверь…
И проснулся от собственного крика.
Если там что-то и было, Джим не мог вспомнить, как оно выглядело. Но каким бы оно ни было внешне, он всегда знал, как его называть, – враг. Только теперь это было имя – Враг.
Бесформенная тварь, преследующая Джима в других кошмарах, нашла лазейку в его сон о ветряной мельнице.
Безумие, но Джим чувствовал, что существо не просто явилось из его подсознания, пока он спал, оно было сущим – таким же сущим, как он сам.
Рано или поздно оно пересечет границу реального мира и мира грез так же легко, как перемещалось между его кошмарами.
Холли даже не думала вернуться в постель. Она знала: заснуть удастся только тогда, когда она вымотается настолько, что, несмотря на литры крепкого черного кофе, глаза закроются сами собой. Сон для нее больше не тихая гавань, наоборот, теперь он источник опасности, дорога в ад или еще куда похуже, и на этой дороге она может столкнуться с безжалостным путником нечеловеческого вида.
Холли разозлилась. Всем нужен отдых, сон – убежище, нельзя лишать людей этого убежища.
На рассвете Холли пошла в ванную. Она долго стояла под душем и осторожно, но тщательно, хотя от мыла и горячей воды щипало царапины, терла губкой бока. Потом вдруг испугалась, что могла подцепить инфекцию от этого чужеродного существа, которого едва разглядела…
И разозлилась еще больше.
Холли, как прирожденный скаут, всегда была готова к любым неожиданностям. В поездках в ее косметичке с бритвенным станком «Леди Ремингтон» неизменно соседствовали йод, салфетки, пластырь, бинт, обезболивающий спрей и тюбик с мазью от ушибов.
После душа Холли обтерлась полотенцем, села голышом на край кровати, попрыскала аэрозолем на царапины и промокнула их смоченными йодом ватными дисками.
