Восторг и страх Холли сменились растерянностью. Она впервые не смогла подобрать нужные слова, чтобы описать то, что чувствовала, или то, что видела. Но с таким человеком, как Джим, с его уникальным опытом контакта со сверхъестественным, не помогали ни ее богатый словарный запас, ни журналистский талант.
– Да, черт возьми! – беспомощно воскликнула Холли. – Покруче звездолета! По крайней мере, круче того, что показывают в кино.
– Ладно, идем наверх.
Джим начал подниматься по лестнице, но Холли все стояла у окна. Тогда он вернулся и взял ее за руку.
– Это не конец. Думаю, все еще впереди. Мы должны быть в верхней комнате. Все произойдет именно там. Идем, Холли.
Они снова устроились на спальных мешках.
Жемчужный свет лампы отбелил пожелтевшие стены. Газ с тихим шипением вырывался из объемной стеклянной колбы, отчего казалось, что снизу через половицы доносится чей-то шепот.
Эмоциональные качели Джима зависли в верхней точке, он был как ребенок, предвкушающий встречу с чудом. И в этот раз Холли разделяла его настроение. Свет в пруду не только испугал ее, он и зажег в подсознании бикфордов шнур, сплетенный из веры и надежды, – впереди ее ждал катарсис.
Она осознавала, что не только Джим испытывал внутренние проблемы. У него в душе был хаос, а у нее пустота. Когда они встретились в Портленде, она была закоренелым циником. Она шла по жизни, не пытаясь разобраться, откуда в сердце взялась пустота, и не пытаясь ее заполнить. С ней не случалось трагедий, подобных той, какая выпала на долю Джима, но теперь она понимала, что жизнь, равно лишенная и несчастий, и радостей, может привести к отчаянию. Днями, неделями, годами преследуя неинтересные цели ради осуществления чужих замыслов, она опустошала свою душу. Они с Джимом как две половинки инь и ян – каждый скроен так, чтобы заполнить пустоту в другом. Они идеально подошли друг другу, их союз был неизбежен. Но знак не сложить, если его половинки не окажутся в одном месте в одно время.
И вот теперь она в нервном возбуждении ждала контакта с некой высшей силой, которая свела их с Джимом. Холли была готова к контакту с Богом или с чем-нибудь совершенно иным, столь же милосердным. Она не могла поверить, что в пруду притаился Враг. Это были две отдельные сущности, но их что-то связывало.
Даже если бы Джим не сказал, что их ждет нечто хорошее и чудесное, она бы сама в итоге почувствовала, что свет в пруду и звон колокольчиков в стене знаменуют не кровь и смерть, а постижение тайны, упоение и восторг.
Сначала они старались говорить тихо и коротко, будто боялись, что громкий разговор отобьет у высшей силы желание переходить на следующий уровень контакта.
– Давно здесь появился пруд? – спросила Холли.
– Давно.
– Еще до Айронхартов?
– Да.
– До фермы?
– Наверняка.
– То есть был всегда?
– Возможно.
– У местных есть о нем легенды?
– То есть?
– Истории о призраках, чудовищах, как о Лох-Несском озере.
– Нет, ничего такого не слышал.
Какое-то время они молча ждали.
– Как там твоя теория? – спросила Холли.
– Что?
– Утром ты сослался на свою теорию, но не хотел ею делиться, пока хорошенько все не обдумаешь.
– А, да. Возможно, теперь это больше, чем просто теория. Когда ты сказала, что видела во сне что-то под водой в пруду… Так вот, не знаю почему, но я стал думать о контакте…
– Контакте?
– Да. Как ты и сказала. С чем-то… Иным.
– Из иных миров, – кивнула Холли, вспомнив колокольчики и свечение в пруду.
– Они существуют, – с энтузиазмом сказал Джим. – Мы не можем быть одни во Вселенной. И однажды они появятся. Выйдут с кем-то на контакт. Может, со мной? Или с тобой?
– Но они наверняка скрывались в пруду, когда тебе было десять.
– Возможно.
– И зачем им там сидеть все это время?
– Не знаю. Может, они там гораздо дольше – сотни лет, тысячи.
– Что делать звездолету на дне пруда?
– Может, это их наблюдательный пост, место, откуда они мониторят человеческую цивилизацию. Вроде наших научных станций в Антарктиде.
Холли вдруг поняла, что они с Джимом похожи на детей, которые летним вечером сидят под звездным небом, говорят о неведомом и фантазируют о путешествиях к далеким мирам. Но взрослому человеку все это казалось смешным и даже абсурдным. С одной стороны, она не могла поверить, что для недавних событий их жизни найдется такое складное и простое объяснение. Но с другой – ее внутренний ребенок мечтал, что его фантазии станут реальностью.
Прошло двадцать минут, и ничего не изменилось. Эйфория и нервное возбуждение, в плену которых пребывала Холли после светопредставления, постепенно отпустили. Она все еще была под впечатлением, но к ней вернулась способность трезво мыслить. Она вспомнила, что происходило до возвращения к мельнице. Вспомнила неотступное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Она собралась рассказать об этом Джиму, а потом подумала о доме.
– Дом полностью обставлен, – заметила Холли. – Ты не разобрал вещи деда.
– Оставил все на случай, если в ожидании покупателя найду арендатора.
Практически теми же словами она объясняла эту странность себе.
– Но личные вещи не убраны.
– Убрал бы, если бы нашелся арендатор.
