Андрей кажется таким напряженным и одновременно смущенным разговором, поэтому я согласно киваю.
– Я тебя услышала, – пытаюсь сдержанно поцеловать его в упрямые губы, но Андрей уворачивается, а меня это только сильнее распаляет.
– Аня. – От этих трех букв в груди все ноет, потому что звучат они очень чувственно.
– Что?
– Будь осторожна и…
Я целую его снова, потому что иначе Аполлонова не остановить. Он наконец замолкает. Правда, секунд на двадцать, пока борется с моим настойчивым языком.
– А твой дружок и правда хорошо справляется, – все-таки отстранившись, признает он. С таким видом, будто его заставили съесть ведро прокисшей капусты, но признает.
– Кстати о нем. Мне нужно поговорить с Ником, – уже не так уверенно бормочу я, потому что знаю, как это будет сложно. И только представляю, желание целоваться пропадает. Андрей реагирует, резко изменившись в лице.
– Зачем?
– Он вторую неделю меня избегает. Так нельзя… Хочу завтра съездить в студию.
– Переживет твой Голицын.
– Андрей!
– Тридцать лет почти Андрей. – Он слегка улыбается, но его голос остается серьезным. – Тебе не нужно ехать к нему и тем более с ним разговаривать.
– Давай я сама решу, что мне делать, хорошо?
Аполлонов, вскинув брови, кивает и демонстративно убирает от меня руки. Я сама сползаю с него и сажусь на диван, а он хмыкает под нос, сразу потянувшись к компьютеру.
– Я не хочу ссориться с тобой, но ты должна понимать, что Голицын хочет тебя. Это очевидно. И тебе, быть может, нравится дергать за усы нас обоих, но мне такое не подходит. Возможно, тебе нужно еще время подумать и всех посмотреть?
Ауч. Звучит больно, а Андрей говорит с такой горечью, что мне становится плохо. Он закрывается на глазах, и я понимаю, что спорить с ним бесполезно. Но это не значит, что я так просто послушаюсь – в груди поднимается волна злости.
Может, хорошие девочки и промолчали бы, покорно преклонили головы, но я не одна из них. Уже точно нет. Хорошие девочки не занимаются сексом со своими боссами-преподавателями. Ночами напролет. И пора бы Аполлонову это уяснить.
В воскресенье утром Андрей собирается убежать на какую-то встречу, а я, чтобы не продолжать споры, решительно повторяю ему, что мне надо увидеться с Ником. На всякий случай добавляю, что спать я ни с кем не собираюсь. Кроме Андрея, конечно. И дергать за усы. И флиртовать. Но, кажется, делаю только хуже. Андрей чертовски зол и не доверяет Голицыну. Я могу его понять, но не хочу оставлять все так, потому что мы с Андреем вместе благодаря Нику. Он был моей поддержкой. Это я виновата, что все зашло так далеко. И это гложет меня слишком сильно, чтобы спокойно радоваться жизни. Но Андрей не желает этого понимать.
С мыслями о последних сутках, в которые уместилась целая жизнь, я подъезжаю к студии. Замечаю в отражении на стекле, что улыбаюсь. Выгляжу глуповато – таксист подозрительно косится в мою сторону. Приходится прикусить губу и взять себя в руки – все-таки повод для визита не самый радужный. И разговор предстоит невеселый. Наташа подтвердила, что у Ника утром клиент и он на месте – один из сеансов скоро как раз должен подойти к концу.
Я поднимаюсь на крыльцо тату-салона, переминаюсь с ноги на ногу перед дверью. Мысленно пытаюсь собраться, но все равно оказываюсь не готова, когда дверь распахивается и с вежливым «здрасьте» мимо меня проходит Кокос, клиент Роксаны. Сердце проваливается в пятки, но я, крепко зажмурившись, все равно залетаю в студию, чтобы не передумать и не сбежать. Мне нужно поговорить с Ником. Мне нужно объясниться с ним – ради него, его не всегда хороших дел и… да, чтобы успокоить свою совесть.
– О, привет! – Роксана, которая стоит у стойки администратора, машет мне рукой в черной медицинской перчатке. – Мы ночью вернулись, а тебя нет, все в порядке?
Я дышу так, будто пробежала стометровку и, кажется, вот-вот умру от гипервентиляции легких. Наверное, похожа на городскую сумасшедшую.
– Да, так вышло. Как съездили? – пытаюсь выровнять дыхание и говорить спокойно, но все равно волнуюсь. И из-за Ника, и из-за Роксаны, с которой мы заново сближаемся очень не спеша.
– Отлично, ночевали в крутом отеле с роскошным шведским столом и на завтраке с мамой так налегли на дегустацию бесплатного игристого, что проспали потом всю дорогу домой. Короче… – Она улыбается мне немного грустно. – Весело было.
– А Миша как?
– О… он в ЧС, – кивает Роксана, будто так и должно было случиться. – Была у Аполлонова? – как бы между прочим интересуется она, хотя я вижу, как краснеют ее щеки. Ей пока тоже немного неловко со мной, особенно когда третий в нашем диалоге – Андрей, который для нее еще и Григорьевич.
– Да, – ощущая, как начинает пылать лицо, киваю я. Если с ней так сложно, как мне говорить с Ником? – И… я все расскажу. Позже.
Я вижу, как у подруги загораются глаза. Даже если ей и неловко, все равно безумно интересно, и это меня очень радует.
