Повторять дважды не приходится. Я откладываю компьютер и забираюсь к нему на колени, чтобы получить поцелуй с привкусом горького кофе. Совсем невинный, который не склоняет к сексу. Скорее вечерний поцелуй после насыщенного дня, который говорит о том, что все хорошо.
– Ни разу не видел человека, – медленно говорит он, перебирая мои волосы и ласково разминая мышцы на моих плечах, – который так же, как и я, работал бы увлеченно и без перерывов. И это не похвала, – уточняет он. – Просто со стороны смотрится ужасно. Хочется тебя выпороть и поставить в угол.
– М-м-м… да и да. – Я искренне улыбаюсь, начав фантазировать, а Аполлонов резко отрывает меня от себя и заставляет посмотреть в глаза.
– Что «да и да»? – спрашивает он с подозрением.
– Ну… я про выпороть и в угол, а ты о чем?
– Ты сумасшедшая, – одними губами произносит он так, что можно и не услышать, если не сидеть очень близко.
– А ты теперь понимаешь, что я чувствую, глядя на то, как ты прощаешься с жизнью на работе? – Полностью развернувшись к нему лицом, я обхватываю ногами его талию. – Так что там про выпороть и…
Он смеется и притягивает меня ближе к себе.
– Давай просто целоваться, пожалуйста, хотя бы минут пять. Вообще без всякого развратного подтекста, – с наигранной строгостью просит он.
– Боже, как скучно! Ну ладно, если ты так сильно этого хочешь… – Я строю кислую мину, за что получаю легкий шлепок по заднице.
И мы правда просто целуемся. Никуда не спеша, не настаивая на большем. Сладко и без всякого разврата. Ну почти. Андрей едва ощутимо гладит мою спину и иногда трется носом о мой нос. Это какой-то невероятно нежный и трепетный момент, от которого мое сердце болезненно ноет и стремится вырваться из груди. А потом мы сидим, обнявшись, еще минут пять и просто слушаем дыхание друг друга. Похоже на сопливую романтику, но это оказывается удивительно приятным действом после секс-марафона, который мы устроили.
– Андрей Григорьевич, вы… – начинаю я издалека с полуулыбкой, вспомнив о том, как пылко он реагирует на весь этот официоз, но меня вдруг перебивают.
– Что за чертежи? Коммерческий этаж? – спрашивает он, кивая на мой компьютер. – Они ведь давно утверждены.
Я в один миг забываю о том, что собиралась снова соблазнить Аполлонова. Смотрю на него с непониманием.
– Это задание от Игоря Сергеевича. Ну одно из заданий. Последнее, – отвечаю я. – А как давно их утвердили?
– Да больше месяца назад.
Что за бред?
– Я не понимаю, – честно признаюсь, переводя взгляд с Андрея на ноутбук. – Как так?
– Их давно уже сдали. Ты молодец, конечно, но такое делается за пару дней и быстро утверждается. Работа кипит уже вовсю.
– Н-но я… я же отправляла…
– И тебе отвечали? Кто принимал работу?
– Никто. Новые задачи приносили в… ну, в общем, про старое говорили, что посмотрят, и давали новое. Без ответов.
– Я предупреждал тебя быть осторожнее с этим мудаком. Я не знаю, что у него на уме, но…
– Я сумею за себя постоять, – довольно агрессивно возражаю я, потому что растеряна. – Может, руки не дошли или… может, это просто задачи из архивов, чтобы меня проверить, или…
– Твоя практика идет к концу – это раз. Ты практикантка, а не стажер, какие еще, к черту, чертежи? Это уже два. То, что ты делаешь, – здорово, но такое практикантам не доверяют. Это три.
– А может, просто ты такое не доверяешь? – Я очень стараюсь не вспылить, но слушать это высокомерие от Андрея крайне обидно. Все в отделе Игоря Сергеевича вели себя со мной как с равной. Никто не говорил, что я просто практикантка.
– Он к тебе не приставал?
– Нет! – слишком резко произношу я, потому что мне дико это слышать. – Нет, фу. Конечно нет.
Андрей сильнее сжимает пальцы на моей спине и бедрах, явно напрягаясь.
– Ты меня не слышишь совсем. Он плохой человек. Я хочу, чтобы ты помнила об этом и…
– Да ты просто ревнуешь! – не выдерживаю я.
Я не собираюсь превозносить Игоря Сергеевича, потому что сама мало понимаю происходящее, но и наговаривать на него без причины не буду. Он не сделал мне ничего плохого, ни разу даже косо не взглянул. Их с Андреем счеты – это их счеты.
– Что ты несешь? – звучит резкое в ответ.
– Добро и радость, Андрей, – шиплю ему в лицо, не отводя глаз от его потемневших зрачков. – Просто скажи мне, что ревнуешь и бесишься, потому что я все-таки ушла к нему, хотя сам же меня прогнал.
– Да с чего ты…
– Игорь Сергеевич, Голицын…
– Вот про него вообще не начинай.
– Странно, что ты не выпер Ника с практики, как обещал, когда я ушла, – провоцирую дальше и дальше. Все, понеслась. Меня не остановить.
– Надо было сделать это, как только первый раз застал вас вместе, чтобы ты не прыгала перед ним с голой грудью. – Он практически признается в том, что я права, переиначив слова.
– Какой ты душный!
– Что?
– Ничего! – Я пихаю Андрея в плечо, потому что все слова настолько абсурдны, что уже смешны.
– Я не душный! – восклицает он.
– Именно такой.
– И я не ревнивец. Я никогда никого не ревновал.
– Ага, ты сам сознался.
– Раньше не ревновал. По крайней мере.
– Это должно мне льстить?
– Я серьезно.
