Еще с десяток ударов тел друг о друга, требовательные пальцы на моей талии, на клиторе, на груди, и я снова обмякаю. Андрей, толкнувшись несколько раз, с глубоким хриплым стоном тоже останавливается. Расслабляется. Упирается лбом в мое плечо, и я чувствую вес его тела на себе – это неожиданно приятно. Дергаюсь, чтобы что-то сказать, но он не дает. Обнимает так крепко, будто хочет утешить. Кожу на шее тут же покрывают мурашки от коротких точечных поцелуев.
– Устала? – шепчет он, поймав мои губы в капкан.
Я лениво отвечаю ему на поцелуй, а затем смотрю в глаза и облизываюсь от предвкушения, потому что вижу в них столько обещаний нового. Того, что никогда не случалось со мной. Того, что непременно должно приключиться.
– От чего? Ты же все сделал сам, – шепчу, все еще немного задыхаясь, как после пробежки.
Андрей гулко смеется:
– Тогда твоя очередь, неугомонная. – И он резко переворачивается на спину, чтобы утянуть в эту пучину и меня за собой.
А когда мы вспоминаем про пиццу, ее уже ничего не спасет, и мы заказываем еду в круглосуточной доставке.
Когда я просыпаюсь, солнце уже беспощадно палит за окном, и нас спасают лишь темные шторы. У меня покалывает рука, на которой лежу, затекла шея и тянет между ног, а это я еще не встала. После такой
Смачно зевнув, я потягиваюсь, и в тот же миг на мою грудь ложатся тяжелые ладони, а в спину упирается твердый член, о который я с довольным и протяжным «м-м-м» трусь. За что получаю одобрительный укус в шею. Спешу выгнуться, подстроиться под тело Андрея. Запрокидываю руку на его шею, чтобы получить больше контакта и жаркого дыхания – я, оказывается, настоящая жадина, если дело касается Аполлонова.
– То есть ты не собираешься сбегать? – хриплым после сна голосом шепчет он, наглаживая мои бедра.
И сам явно не собирается прощаться и меня отпускать, потому что его пальцы оказываются между моих ног. И вместо ответа комнату, и без того за ночь пропахшую сексом, заполняют стоны.
– Этот голос… – Андрей прикусывают тонкую кожу на моем плече, затем вылизывает то же место, вторя мне глубоким и вибрирующим «м-м». Ему явно нравится, когда я не сдерживаюсь – это тоже заметано.
Все происходит быстро, как нужно сейчас нам обоим. Мышцы снова напряжены, поясницу уже сводит, шея дрожит, но я слишком поглощена приближением оргазма, чтобы думать об этом. Сдавив мою шею, Аполлонов, продолжая медленно двигаться во мне, пытается поймать мои губы.
– Подожди-подожди, – шепчу сбивчиво. – Дай мне… сейчас вот…
И, мой бог, Андрей дает. Он очень вовремя, когда больше всего необходимо, опускает руку вниз и лишь несколько раз касается меня там, где нужно. Мне хватает этого с лихвой. Я вытягиваюсь струной и застываю с приоткрытым ртом и зажмуренными глазами. Мне казалось, что так ярко не может быть после бурной ночи. Видимо, может. Меня опять сносит к чертям волной и погружает на дно. Я пытаюсь дышать, но захлебываюсь.
Андрей финиширует следом. Отстраняется всего на несколько секунд и снова меня обнимает. Разворачивает к себе, улыбается, смотрит. Мне нравится наблюдать за ним с этим довольным румянцем. Нравится, как глубоко ходит его грудная клетка после всего. Что он забывается со мной, что его холодный рассудок плавится от жара между нами. Мне нравится осознавать, что все это сделала с ним я.
– Ты еще здесь?
Но мне не нравится, что его тон звучит насмешливо. Я вспоминаю Карину, которая оставляла его постель, прежде чем он успевал проснуться, и мне становится не по себе.
– Почему ты не дала деру еще ночью? После всего…
– После всего?..
Я, еще до того как уснуть, решила больше не слушать все эти никому не нужные правила и его загоны, но сейчас все равно ненадолго теряю дар речи. Мне слишком хорошо, чтобы сообразить сразу, как быть.
– Мы почти не целовались, – сквозь смех говорит он, превращая казалось бы серьезный разговор в фарс.
Ага, пока его руки не перестают с осторожностью гладить мои бока. Он дурак, если думает, что я поверю глупостям, что лезут из его рта, когда его выдает язык тела.
– Мне хватило, – шепчу я, снова глядя на него прямым немигающим взором. Осторожно касаюсь губами разгоряченной кожи на твердой груди, отчего Андрей вздрагивает. – Да и зачем, если есть более интересные занятия?
– Мы так и не поужинали нормально, – продолжает напирать он. Потому что пакеты из доставки остались наполовину неразобранными. Мы слишком устали и перекусили на ходу.
– Меня устроит завтрак в постель.
Особенно после такого «доброго утра».
– Блин, я даже цветы тебе не дарил.
Чего?
– А… зачем? – не понимаю, при чем здесь цветы вообще.
– Потому что, Аня, так правильно. Так должно быть. У
