При мысли об Аполлонове и недавних событиях меня резко бросает в жар, а после сразу накатывает желание спрятаться в спальне.
– Его присутствие вообще не важно. Все организовывают его друзья, а он обычно врывается в разгар вечеринки, – смеется она, будто знает Ника всю жизнь. – Кстати, как он себя вел вчера? Есть сенсационные новости?
О да. Но ей о стонах из-за стенки точно не стоит знать.
– Не видела его особо, – шепчу я, отворачиваясь, потому что не имею желания перемывать ему кости, по крайней мере пока не приму душ и не отдохну.
– Ну и ладно! Как я выгляжу? – Она крутится передо мной, а после принимает модельные позы и громко смеется.
– Сногсшибательно, – честно говорю я, а Роксана радостно хлопает в ладоши.
– И мне так кажется! Теперь Ник уж точно обратит на меня внимание.
Хотела бы я возразить, но не успеваю и рта открыть, как меня уже берут в оборот:
– И раз уж ты не умираешь от похмелья, то едешь со мной. Так и не повеселилась, да?
Я кривлюсь, думая о швыряющейся в нас с Аполлоновым кроссовками Карине, а Роксана в этот момент ловит меня за запястье и поворачивает к себе:
– Постой, что с тобой? На тебе лица нет.
– Все нормально, – отмахиваюсь я, но подруга продолжает внимательно смотреть на меня, будто в самую душу. – Корпоратив прошел… странно.
– Не понравилось отдыхать на природе?
Бедная природа совсем ни при чем.
– Ну скажем так, – в который уже раз за сегодня против воли вспоминаю вино, поцелуй с Аполлоновым и сцену с Кариной. – Двоякие впечатления. Долго рассказывать. Может, не поедешь никуда и мы дома посидим? Я все расскажу, ты сделаешь расклад?
«Молю, молю, прислушайся и не тащи меня никуда. Это плохая идея! И сама дома оставайся, потому что Голицын – сексуально озабоченный придурок».
– Не упусти эту мысль! Завтра сядем и поболтаем, а сегодня мы… тусуемся! – Она взвизгивает на последнем слове и пихает меня бедром в бок. – Давай-ка ты марш в душ и собираться! – приказывает мне. – Время еще есть.
Из всего вышеперечисленного я решаю, что душ – это то, что мне нужно. С остальным я бы поспорила. Особенно насчет вечеринки у Голицына. Но когда спустя какое-то время, освежившись, я захожу в свою комнату с полотенцем на голове, то вижу Роксану с утюгом у гладильной доски, на которой лежит мое платье на тонких бретелях.
– Нет, – категорически заявляю я.
– Ты поедешь со мной, это не обсуждается.
– Окей, – соглашаюсь, потому что очень не хочу оставаться одна, но платье бросаю бесформенным комком в угол. – Если я и поеду, то не в этом. Просто высушу волосы и надену то, в чем мне удобно. Идет?
Сейчас мне нужно как можно больше закрытой кожи. Оксана фыркает на меня, но сдается. Скрестив руки на груди, садится на мою кровать с недовольным видом.
– Ну ты как всегда. Расклад кинем?
И она, не дожидаясь моего ответа, уже тасует из ниоткуда взявшиеся карты, пока я достаю футболку с изображением «Крика» Мунка и рукавом до предплечья, предназначенную для посиделок во дворе, и мягкие капри. А после быстро сушу и заправляю за уши расчесанные волосы.
– Та-ак… слушай, ну тебя ждут неожиданные приключения, – бодро заявляет подруга.
– Как здорово, – без энтузиазма комментирую я, потому что мне вчера уже хватило.
– И открытия.
– Фантастика!
– И… Рыцарь? Любовник? Что-то такое. Короче, какой-то парень, которого ты раньше не замечала. Ой, может, у Голицына кто-то будет? – быстро тараторит она, а потом добавляет с театральным вздохом: – Хм… и разбитое сердце.
– Что? – оглядываюсь на нее.
– Ну, карты говорят, что где-то рядом с тобой будет разбитое сердце, понимаешь?
Я хмурюсь:
– То есть не у меня?
– Нет. Не у тебя. Фу, как-то не пошел расклад. – Она быстро сгребает и прячет карты в материализовавшуюся на ее плече МОЮ сумочку, которую она взяла без разрешения. – Готова? Едем?
Но у меня нет сил спорить и что-то выяснять.
– Ты правда так поедешь? – осторожно спрашивает меня с надеждой, что я могу передумать, когда подхватывает с кресла джинсовую куртку, потому что на небе сгущаются тучи.
– Да, – говорю твердо, и она вроде бы соглашается, но при этом наигранно накрывает левую сторону груди ладонью и кривит нос, будто ей на меня даже смотреть больно.
– Ну-у… Мое сердце уже разбито. Спасибо, карты.
Такси останавливается у приличного, довольно нового дома – не элитка, но и не грязная панелька. Брандмауэр[10]украшает огромный красный баннер, и это кажется чем-то неуместным и очень глупым, но так в стиле нашего города. На часах около восьми, во всех окнах еще горит свет, и определить, какое хотя бы примерно принадлежит Голицыну, невозможно. Роксана набирает номер квартиры на панели домофона, нас подгоняет начавшийся дождь, но, к счастью, дверь сразу же открывают, не спрашивая, кто вообще ломится в подъезд. Вдруг воры? Или мошенники? Или сектанты? В общем, понятно, что я начинаю паниковать, и меня подташнивает от нервов из-за предстоящей встречи с Ником при Роксане. Может, надо было его предупредить, чтобы хотя бы сделал вид, что знает ее? И не очень – меня?
