Хорошая девочка полностью

Я вполоборота разворачиваю к себе его ноутбук, там сейчас всего шестьдесят шесть процентов – еще вечность ждать. А Аполлонов, тотчас забив на компьютер, утыкается в другой монитор.

– Вы невыносимы, – уже увереннее смеюсь я, потому что невозможно не смеяться над его по-детски глупой упертостью. Но я тоже могу такой быть. И назло ему разворачиваю к себе по очереди остальные мониторы. – Давайте поговорим.

– Вы осмелели, Аня, – тихо произносит он, подпитывая мою уверенность своим изумленным тоном. «Вы» не вяжется с «Аня», и в любой другой день я бы растаяла, но сейчас не время тушеваться.

– Да, Игорь Сергеевич предложил мне перейти к нему. Ему понравились мои эскизы, и он говорит, что тут, с вами, я растрачиваю свой потенциал, – повторяю слова Аполлонова-старшего.

– Разве вы тут работаете? Вы же на практике. – Андрей говорит совсем не то, что я хотела бы услышать.

– Да, верно, но…

– Вы берете ношу не по плечу, – со снисхождением выдает он. – А еще Игорь Сергеевич опасный человек.

– Опасный? И чего мне бояться? – Теперь я уже откровенно раздражаюсь. – Что он может сделать… со мной?

Андрей молчит. Пальцами водит по столу, будто под ними все еще тачпад ноутбука.

– Вы взрослая девушка.

– Вы со всеми на «ты», кроме меня.

Замечание звучит поперек его слов, и он резко вскидывает на меня голову.

– Ты взрослая девушка, – теперь он смотрит мне в глаза не таясь. Вынуждая слушать барабанящий в виски пульс. – Сколько там? – кивает на мониторы.

– Не скажу. – Шестьдесят восемь процентов.

– Ты права. Можешь идти, – вздыхает он чертовски устало. Я эту тяжесть в воздухе чувствую, она оседает и мне на плечи. – Попробуй, посмотри, если хочешь. Только сюда, если что, не вернешься, ты это понимаешь?

– Да, но… – Я нервно кусаю губу, и он это видит. – Вы можете попросить меня. Остаться.

«Господи, что ты несешь?

Зачем?

У него есть Карина.

И просто… А-а-а-а!»

Я хочу убежать в другой город, чтобы спрятаться от своих же слов, а Аполлонов вздыхает, снова растирая шею.

– Если ты останешься, то ничего… не будет.

Что мне тогда терять?

– А если уйду, вы будете меня ревновать?

Если что, у нас есть родственники в деревне, могу на время укрыться у них.

– Зачем ты такое спрашиваешь? – Он хмурится, когда снова встречаюсь с ним взглядом. – Ты еще совсем девчонка. Талантливая и умеющая стоять на своем – я, несомненно, оценил тему с газобетонными блоками. К тому же симпатичная и горячая. – Всего пара слов, а я вновь заливаюсь краской, вспоминая, как Андрей смотрел на мои обнаженные в воротнике блузки ключицы на том собрании. – Посмотри, как ты краснеешь. Я просто сказал, что ты горячая, а ты едва ли не дрожишь вся. Куда делась твоя уверенность, которую ты так усердно пыталась мне продемонстрировать, а?

«Ты в курсе, что ты очень горячая?» – Эти же слова от Голицына звучали совсем иначе, но не менее волнующе.

– Ты хочешь то, что тебе не по зубам.

– Что? – я даже раскрываю от удивления рот.

– Между нами есть… влечение, это очевидно. Ты ревнуешь меня к Карине, и я даже допущу мысль, что имеешь на это право.

Я, кажется, не дышу во время его пламенной речи, потому что до этих его слов и не осознавала, наверное, масштаб собственной ревности. И теперь, чтобы куда-то деть влажные от волнения руки, начинаю нервно водить по тачпаду. Андрей за последние пять минут сказал мне больше, чем за все время моей практики, как не дрожать? Движения курсора меня успокаивают, ничего не поделаешь – в чем-то мы с ним схожи.

– Ревность – не грех, – продолжает нравоучительным тоном он, перехватив инициативу разговора. – В этом нет ничего плохого или страшного. Это естественно, когда человек тебя привлекает. Но понимаешь ли, в чем дело. Тридцатилетняя и, не побоюсь этого слова, опытная Карина не справилась. Ей меня было и много, и мало одновременно. Она хотела другого. Хочет до сих пор, не понимая при этом, что ничего больше не будет. Карина – профессионал международного класса, умнейшая женщина – рыдала всю дорогу с корпоратива, как школьница, и винила меня во всех смертных грехах. Я больше такого не хочу.

– Тогда зачем вы с ней п-продолжаете… – снова заикаюсь я.

– Я с ней ничего не продолжаю. Мы заканчиваем проект, и она уходит.

– Простите, – бормочу зачем-то.

– Посмотри на себя. – Он придвигается, опирается локтями на стол. – Я дал слабину – ты оказалась сверху. Не ожидал, ты меня удивила, не спорю. Но насколько тебя хватило?

Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что миг моей славы закончился. Вот он, типичный Аполлонов передо мной во всей красе. И уже точно не выглядит бедным-несчастным-усталым. Он наступает.

– Аня, – мягко говорит, обезоруживая меня, – тебе это не нужно. Ты слишком много надумала. И если ты правда считаешь, что тебе пойдет на пользу смена места практики, уходи. Между нами больше ничего не будет.

Он намеренно добивает меня каждой новой фразой, и я ловлю себя на том, что сижу перед ним не моргая и с приоткрытым ртом.

– Но если решишь уйти, на глаза мне больше не попадайся.