– Ты хотела сказать, перед вечером пятницы-развратницы?
Голицын похабно подмигивает мне, но я не реагирую. Несмотря на все его мерзости, он не отказал мне в плече, на котором я знатно поревела после разговора с Аполлоновым, и я оценила этот широкий жест. Пришлось, конечно, стерпеть с десяток сальных шуточек и несколько попыток облапать меня, но Ник и правда поднял мне настроение с отметки «пробили дно и тонем» до хотя бы «пока дрейфуем и живем».
– Кто о чем, – бросаю я и захожу наконец в бюро, где, послав Голицына в задницу, что стало ежедневным ритуалом, поднимаюсь к себе.
Я уже направляюсь к кофейному аппарату, чтобы продолжить утро по привычной схеме, когда меня на полпути ловит Игорь Сергеевич.
– Аннабель, за мной, – командует тот без лишних слов, а я от неожиданности начинаю суетиться.
Единственное, что меня раздражает в работе с ним, – ему очень понравилось мое полное имя, и теперь я то и дело слышу: Аннабель то, Аннабель это. Моя маменька была бы счастлива.
– Доброе утро! – пискляво выдаю я. – Куда? Что взять? Что делать?
– Нет времени обсуждать. Планшет с собой?
– Д-да.
– Тогда вперед и с песней.
Он указывает рукой в сторону лестницы, а мне приходится сделать разворот на сто восемьдесят градусов, спуститься вниз и… Я оборачиваюсь к Игорю Сергеевичу, не зная, куда двигаться дальше, а он, придерживая меня за плечи, направляет налево и шепчет на ухо: «Смелее». Мы приближаемся к залу для совещаний, двери которого закрыты, а на пухлом угловом диванчике рядом с кулером явно скучает Маша.
– Подожди пока тут, через пять минут начало. Пойду встречу учредителей, – быстро говорит Игорь Сергеевич и в тот же миг испаряется.
Мне немного неловко оставаться наедине с секретарем Андрея, потому что она была ко мне невозможно добра, а я толком и не общалась с ней, после того как ушла. Боюсь осуждения в ее глазах, потому что сама не могу избавиться от ощущения, что всех кинула, но Маша поднимает голову и… широко мне улыбается.
– О, привет, Анютка! Как ты? Не видела тебя в последнее время. Как на новом месте? – К счастью, она мне рада. Минус одна проблема.
– Да вроде бы… – пытаюсь подобрать как можно более нейтральное слово. – Неплохо.
– Ну ты долго продержалась у нас, – хихикает она.
– Дольше, чем остальные? – осторожно интересуюсь я.
– Остальные?
Маша хмурится.
– Ну, практиканты.
– А-а-а, – она забавно задирает тонкие брови. – Да у нас и не было никогда практикантов. Вы первые. Поэтому Андрей и не знал, что с вами делать. Я каждую планерку намекала ему: может, вам работу какую дать, но он… да забывал он из-за миллиона дел и так ничего и не придумал. Кажется, вы у нас первые и последние. Андрею… ему сложновато все совмещать. Короче, не удалась эта идея с вашей практикой, но! Главное ведь, что отчет сдадите, оценку получите, да?
– Да, наверное, но…
Я не успеваю договорить, чего бы мне хотелось вместо голой оценки, потому что на горизонте появляется Игорь Сергеевич, а за ним следом семенят, видимо, учредители и их помощники. Маша вскакивает с места, демонстративно, едва ли не с поклонами, открывает для них дверь и вежливо приветствует, а я… Я, чтобы не мешаться под ногами, быстро проскальзываю в зал первой и с ходу врезаюсь в твердую грудь Андрея.
Черт!
Его глаза бегло скользят по моему лицу, затем взгляд спускается по шее и…
– Анечка, проходите! Не стойте в дверях, – слышу торопливые слова Игоря Сергеевича, и его руки ложатся на мою талию, толкая вперед.
Андрей отступает, складка между его бровей обозначается сильнее. Он хмурится и поджимает губы, а я готовлюсь к очередной гадости в свою сторону.
– Что здесь забыли практиканты? – сквозь зубы и раздувающиеся ноздри, не скрывая недовольства и гнева, спрашивает он.
– Аннабель не просто практикант, – в противовес ему отвечает спокойным тоном Игорь Сергеевич. – Сегодня она побудет моим личным ассистентом, пока Светлане подыщут замену.
– Света проработала здесь без тебя два года и вдруг стала неугодной? Или ты по-прежнему не принимаешь отказов?
Ох, он намекает, что…
– Андрей Григорьевич, если вы опускаетесь до офисных сплетен, значит, у вас слишком много свободного времени.
Я вся подбираюсь, когда чувствую на себе тяжелый взгляд. В общем-то, заявление Андрея и правда несправедливо. Игоря Сергеевича я бы ни за что не заподозрила в харассменте. А его ассистентка Светлана, счастливая и довольная, решила перебраться к жениху в Питер, и ее шумно, с почестями туда провожали. Тем более что жених – это наш же клиент.
Андрей явно хотел сказать что-то еще, но вошедшая делегация отвлекает его внимание. Он резко выдыхает, будто собирается с духом. Это происходит почти незаметно. Я замечаю лишь потому, что пристально наблюдаю за ним, но мне это все равно не нравится – даже злость и обида резво прячутся где-то глубоко. Сильный и смелый Аполлонов кажется сейчас побитым щенком.
И через полчаса я понимаю почему.
