Звук сменяющихся слайдов презентации, с которой выступает Игорь Сергеевич, звучит похоронным маршем для Андрея в качестве гендиректора «Аполло Арт». Цифры играют против младшего Аполлонова. Игорь Сергеевич разносит его в пух и прах. И я не преувеличиваю – с подачи дяди все заслуги Андрея летят в мусорное ведро. Даже его стадион в качестве главного проекта года выглядит полным финансовым провалом.
Я делаю вид, что слежу за докладом, на случай если понадоблюсь начальству, а сама тайком поглядываю на Андрея. Он сейчас будто выточен из камня: ни один мускул на лице не дрогнет, никаких эмоций, лишь маска и пустой взгляд. Он не выглядит удивленным, словно добровольно явился на расстрел, и от этого становится так обидно и больно за него! Я ведь знаю, сколько он работал! Как засиживался, вкладывал душу в проекты, как оберегал каждого из работников! Да он всей душой болеет за бюро, но здесь нет никому до этого дела! Единственное, что интересует акционеров, – это квартальная прибыль компании и годовой план развития.
Мне хочется плакать и топать ногами от несправедливости. Я не желаю это видеть, не хочу смотреть, как гаснет запал в глазах Андрея и он превращается в собственную тень. Вот тот беспощадный рубеж, где творчество сталкивается с сухими цифрами. Он ведь хотел создавать что-то новое! Он… творил! А акционеры хотят, чтобы он просто прибыльно выполнял свою работу.
Меня разбирает злость, и я слишком громко фыркаю, когда Андрею передают слово.
Черт.
Ко мне поворачивается два десятка голов, а я от испуга лишь сильнее давлю пенсилом на экран планшета, разве что не оставляя царапины на дорогой технике.
– Извините, – я делаю вид, что кашляю. – Извините, пожалуйста, – бормочу, и мне чудится, что на мгновение я вижу в глазах Андрея что-то… нечто… Наверное, чудится, потому что уже через пару секунд я не вижу в них ничего.
– Что ж, – произносит он, не вставая с места и постукивая пальцами по столу. – Все уже сказано и показано за меня. Игорь Сергеевич, как мы видим, отлично справляется со школьной программой математики и PowerPoint. Если всем наплевать на репутацию фирмы, которую мой дед годами нарабатывал потом и кровью, то мне больше нечего добавить.
Что?
Кажется, у меня даже приоткрывается рот.
Он сдается? Пальцы белеют – так сильно впиваюсь ими в ручку. Какого черта он так просто сдается? Не может быть!
– Мы можем и дальше строить однотипные ЖК, вырубать реликтовые рощи и позволять подрядчикам таскать штукатурку со строек, – заканчивает свою речь Андрей, устало потирая глаза.
И все же это так. Сдается. Правда.
– Но позвольте, – кашляет похожий на моржа мужчина, на котором лопается пиджак и который, как мне велено было запомнить, владеет десятью процентами компании, что вполне прилично. – Речь же не об однотипных ЖК и реликтовых рощах. Мы, как и вы, были против строительства «Престольного», не делайте из нас монстров. – Андрей дергает подбородком на слова моржа. – Но с обязанностями гендиректора вы не справляетесь. Цифры и сорванные сделки говорят сами за себя. О нас скоро пойдет дурная слава.
– Я вас услышал, – бесстрастно отвечает Андрей.
– Быть может, вам стоит оставить должность штатного архитектора и сосредоточиться на управлении бюро, в которое так много сил вложил наш многоуважаемый Андрей Григорьевич – старший? – Морж улыбается на последнем слове, а Аполлонов слишком резко кивает, будто мы в армии.
– Я. Вас. Услышал, – чеканит он, завершив обсуждения.
После совещание быстро сворачивается, так как акционеры берут паузу для принятия решения о дальнейшей судьбе бюро. Все суетятся, поднимаются с мест, задвигают стулья, и вот уже мы остаемся в зале заседаний втроем.
– Андрей Григорьевич, вы можете не переживать, – явно ерничает Игорь Сергеевич, не скрывая надменной улыбки, от которой по спине бегут неприятные мурашки. – Должность архитектора останется за вами. Ваш талант неоспорим. Я помню, как лично учил вас отличать штангенциркуль от транспортира.
Андрей наконец поднимает глаза и впивается ими в дядю.
– Главное, чтобы вы, Игорь Сергеевич, – он не сдерживает презрения и кривит губы, – не забыли, что за мной сохраняется место в правлении. И я костьми лягу, чтобы не позволить вам получать разрешения на строительство от геодезистов в тех местах, где через десять лет просядет фундамент. Обещаю, что стану вашим самым жутким кошмаром.
Я слышу смешок Игоря Сергеевича, но не могу отвести глаз от прямой линии губ Андрея. Это все неправильно и несправедливо. И я до сих пор не могу смириться с его добровольным проигрышем. Он ведь даже не попытался.
– Аннабель, вы идете?
От звука своего имени я вскакиваю со стула. Понимаю, что слишком откровенно пялилась на Андрея.
– Да, конечно. – Несколько раз нервно кивнув, я выбегаю из зала перед Игорем Сергеевичем, который уже что-то рассказывает мне о моем беспечном будущем под его управлением и покровительством. Но я не слушаю, потому что в голове до сих пор пустое серое лицо Андрея.
Нет, я должна…
