– Я не хочу в бар. И Оксана не из тех, кто может в компании «поговорить по душам». Уже проходили это. Она только сильнее заведется, и мы наговорим друг другу гадостей. – Нет, я как представлю, что придется ловить ее по всему бару и опять уговаривать вернуться домой спокойно все обсудить, так сразу становится плохо. – Сегодня я на подобные подвиги не способна.
– Ага, один момент.
Ник щелкает пальцами и исчезает всего на минуту, а возвращается уже с бутылкой какого-то крепкого алкоголя янтарного цвета и двумя пластиковыми стаканами.
– Если ты не идешь к веселью, то веселье приходит к тебе, – радостно сообщает он.
– Я не…
– Ой, хватит ломаться, Санта-Анна, ты в постели та еще… ну ты поняла кто, а не святоша. Так что давай-ка ты заткнешь свой прекрасный ротик и…
Ой, забодал.
– Я такое не пью, – тычу в бутылку, – в чистом виде. Нужна кола.
Встаю и молча подхожу к шкафу, где Роксана хранит вещи. Я точно знаю, что у нее там большие запасы сникерсов и диетической колы – она без этих перекусов жить не может.
– Хорошая девочка, – хвалит меня Голицын, прямо как Андрей в моих фантазиях, и я кусаю губу, вспомнив об этом. – Ох, продолжай в том же духе, и я трахну тебя прямо на рабочем столе. – Он кивает в сторону койки, спрятанной за ширмой, на которой бьет татуировки. Улыбается широкой дьявольской улыбкой, но меня его угрозы не пугают. Я уверена, что он не сделает того, чего я сама не захочу, поэтому его пошлые приколы даже немного веселят.
– И как это произойдет? – Я не могу удержаться. У меня фантазия разыгралась. Обычно в этом месте я ее пресекаю, но тут сам бог велел немного углубиться в тему.
– О, Санта-Анна, тебя возбуждают грязные разговорчики?
Вместо ответа я отбираю стакан с разбавленным колой алкоголем, а затем почти залпом выпиваю до дна. Хочу, чтобы голова опустела. Мне нужно прогнать все эти угнетающие мысли о Роксане и Аполлонове. Ник прав – пятница создана для веселья.
– Мне нравится начало, – сообщает Голицын, отвлекая меня.
– Еще, – требую, протягивая руку, и Голицын мне не отказывает. Он как-то подозрительно щурит глаза, так что я не предвкушаю ничего хорошего. – Правда или действие? – выдает он.
– О нет, на это я не поведусь.
Я никогда не участвовала в подобных играх, но точно знаю, что они кончаются плохо.
– Да брось, Аннабель-Ли, мы здесь только вдвоем, –
Могу? Доверять? Ему? Правда, что ли?
– А твой клиент?
– Только что написал, что не придет.
Голос Ника так чертовски подкупает меня, что я ведусь, хотя не помню, чтобы видела, как он притрагивался к телефону. Что такого может произойти в темном тату-салоне, где мы совершенно одни? Ничего, учитывая, что от подкатов Ника мне просто смешно, а черту он не перейдет, пока я не разрешу. Нужно просто не разрешать – и все.
– Ладно, – соглашаюсь я, махом допивая вторую порцию горячительного коктейля, и уже жду, когда мне обновят стакан.
– Так правда или действие? – разливая бутылку, повторяет вопрос Ник.
Я представляю, что после «действия» Голицын заставит меня показывать ему грудь или что-то в этом духе, поэтому выбираю правду.
– Скажи, Санта-Анна, – в его голосе прорезается приятная хрипотца, – ты представляла меня тогда? Когда выполняла первое домашнее задание?
– Ясно-понятно, – отмахиваюсь от него, потому что ожидала от него чего-то подобного.
– Правду, – требует он, и я как-то внезапно замираю, заметив, что Ник смотрит на меня почти серьезно.
Если я совру, он ведь никак не докажет обратное?
– Представляла, – все равно сознаюсь я.
Ну а что такого? Что он сделает с этой правдой? Будет дразнить меня? Вот уж и правда страшно. Ха-ха!
После моего ответа губы Ника искривляются в ухмылке. Он подмигивает мне, будто все и так без меня знал, а затем чокается с моим пластиковым бокалом и выпивает до дна.
– Ладно, правда или действие? – Я устраиваюсь поудобнее в кресле, из которого не собираюсь сегодня вставать.
– Конечно, действие, так гораздо веселее.
Я не ожидала, поэтому с ходу не могу придумать ничего толкового.
– Сними футболку.
Это должно было звучать как шутка, но Голицын встает, медленно – даже слишком – стягивает ее через голову и молча смотрит на меня, будто дает разглядеть себя во всей красе. А там есть на что залипнуть – одни косые мышцы чего стоят. И пресс как будто отфотошоплен. И родинки, эти родинки повсюду. И темная дорожка волос ведет…
– Ань, если ты и дальше продолжишь так откровенно пялиться на меня, я за себя не ручаюсь.
Черт, я даже не заметила, как начала. Быстро облизываю нижнюю губу и вижу блеск в почти черных глазах – кажется, я делаю только хуже. Особенно когда выдыхаю со стоном. Это выше меня, напряжение растет.
– Насмотрелась? Могу сесть? – Его голос звучит спокойно и ровно.
Я молча киваю и запиваю смущение парой глотков.
– Итак, правда или действие? – спрашивает Голицын вновь.
– Правда.
– Ску-у-ука, – хмыкает Ник, поигрывая мышцами, на которые то и дело падает мой взгляд. Уверена, он специально меня соблазняет, и у него это получается. – Расскажи о своей самой постыдной фантазии.
Я. Он. Аполлонов.
