Не разрывая зрительного контакта, прохожусь руками по его груди, прессу. Выпускаю его рубашку из брюк и медленно, очень медленно для повисшего в воздухе напряжения расстегиваю ремень. Бляшка, пуговица, молния вниз, и мы почти одновременно грязно ругаемся, когда я сжимаю твердый член через боксеры. Вижу, как Аполлонов кусает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, и горжусь собой. Я просто о-бо-жа-ю осознавать тот факт, что он так сильно меня хочет. Постоянно. Даже его железной выдержки не хватает.
От этой мысли у меня почти вырастают крылья за спиной. Ага, вместе с рогами, потому что на ангела с пальцем во рту и трущейся причинным местом о начальника я вряд ли похожа. Снова наклоняюсь ближе, чтобы поцеловать его за ухом, пытаюсь сползти ниже, но спортивные тачки явно не предназначены для таких маневров. Поэтому все мои извращения по поиску удобной позы заканчиваются тем, что я нажимаю задницей на гудок.
– Черт, – ругается сквозь смех Андрей, слишком сильно сдавив мою талию, пока я рычу от несправедливости. Ему в последнее время подозрительно весело, блин. И не одна я это заметила.
– Хочу тебя, – зарывшись носом в изгиб его шеи, шепчу я. – Хочу с тобой, хочу уже заняться сексом, хочу… все попробовать, потому что у нас так мало времени, а у меня так много идей.
Рядом раздается звук сигналки, и мы оба оборачиваемся к припаркованному в соседнем ряду автомобилю, куда, мазнув по нам взглядом, садится один из штатных архитекторов.
– Нас ведь не видно? – с осторожностью спрашиваю я, не зная, как отреагирует Андрей.
– Поехали, – недовольно бросает он и едва не толкает меня так, чтобы вернулась на соседнее сиденье. Он явно зол, и я… не знаю, как себя вести.
Опешив, я даже не сразу догадываюсь поправить блузку с пятнами от слюны Аполлонова на сосках. В боковом зеркале на меня смотрит лохматая испуганная девушка, которая вот-вот расплачется от такой внезапной жестокости. Аня-плакса.
– К-куда? – осторожно спрашиваю, когда Андрей выруливает с подземной парковки. Боюсь услышать ответ, но призываю себя быть смелой. Мне надо знать…
– Достало, – плюет Аполлонов куда-то в сторону, и я с трудом его узнаю. Особенно когда он одними зубами достает сигарету из пачки, которая всегда хранится у него в машине. Становится совсем не по себе, потому что при мне он почти не курит. Только когда совсем загонит себя на работе. – Мне скоро тридцать стукнет, – продолжает Андрей, – я генеральный директор, а не пацан, чтобы зажиматься по углам. У меня, в конце концов, больная шея, и я хочу свой ортопедический матрас!
– Но… – Я пытаюсь подобрать весомые аргументы, чтобы он не заканчивал все сейчас. Именно в эту секунду особенно сильно понимаю, что не хочу этого. Не готова. Что он мне… Что я его… Но никакие слова не идут на ум. Пусто в мыслях. Только тревожная сирена, которая возвещает об опасности.
– Ко мне поедем, – одной тягой спалив полсигареты, чуть спокойнее произносит Андрей и на мгновение бросает на меня взгляд. – Хотя бы раз в неделю хочу нормально потрахаться и выспаться.
– О, – только и получается сказать, после чего я, снова вспомнив, как дышать, откидываюсь на сиденье.
Так он не хочет прекращать? Собирается просто сменить обстановку на более подходящую? Ого. Ну раз так, то до дома вполне можно подождать. Я и сама пока не представляю, что смогу вести себя тихо и незаметно, если даже простые поцелуи создают столько шума.
Довольно улыбаюсь, выдыхаю тревогу. Все хорошо. Все продолжается. И кажется, у нас наконец будет секс! Совсем обнаглев на отходняках, я быстро разуваюсь и закидываю ноги на панель, и почти сразу теплые пальцы сдавливают мою щиколотку.
– Только не говори, что ты переживаешь за свою машину, – закатываю я глаза.
– Нет, я переживаю, что не доеду. Не доводи до греха… опять.
А это, кажется, уже просто наш девиз.
– Так это и есть та самая кровать, в которой не бывает чужих волос? – спрашиваю я, замерев перед широкой двуспалкой с темно-серым постельным бельем в тон несущей стены.
– Я смотрю, кто-то сильно разговорился. – Андрей подходит сзади и, положив руки мне на плечи, целует в висок. – Пойдем перекусим.
– Ну нет. – Я оборачиваюсь к нему и притягиваю за все еще свисающий с шеи галстук. – Сначала секс, потом все остальное.
Аполлонов выгибает бровь и усмехается, а я касаюсь его губ легким поцелуем.
– Обычно эту фразу говорю я. – Он делает вид, что возмущается.
Я лишь пожимаю плечами, а сама думаю о том, что ничего обычного в происходящем между нами и нет. Может, я и додумываю всякое, но Андрей сам постоянно противоречит собственным словам. Он говорил, ему нужна любовница, а сам постоянно интересуется, поела ли я, выспалась ли, как у меня дела и не сильно ли я перенапрягаюсь на работе (кто бы говорил). Он заботится обо мне – в своей скупой манере, но все-таки. Он обещал, что будет писать похабные сообщения, а сам постоянно спрашивает, как проходит мой день. Он, в конце концов, с уверенностью утверждал, что ничего между нами не будет, а я стою посреди его спальни и ни о чем не жалею.
