– Я. Не хочу. Уходить! – гневно выкрикиваю я и сама пугаюсь прорезавшемуся голосу. Даже Аполлонов замирает с не донесенным до рта куском пиццы. Повисает неловкая тишина, которую я боюсь нарушить, но все же беру себя в руки. Хочу быть смелой за нас обоих, если это понадобится. – Разве что ты сам со мной не справишься и придется просить Голицына помочь… – шучу я, а Андрей, вдруг протяжно выдохнув, бросает пиццу обратно на тарелку и громко смеется.
– Стер-рва, – рычит он такое низкое «р-р» и подхватывает меня на руки, чтобы унести с кухни.
А в спальне все как-то резко меняется. И у меня впервые сердце уходит в пятки, потому что… да, мне немного, самую малость страшно встретиться с тем, кого Андрей мне все время обещает. Я застываю, глядя на него, и думаю о том, что вот сейчас, кажется, все пойму. Так?
Наш первый раз был сумбурным и скорее сладким. Андрей старался быть со мной нежен, вел себя, как мне показалось, бережно. Ну, по крайней мере, для меня это чувствовалось именно так. Второй – четверть часа назад – тоже не в счет, ванная – это как будто другое. Разминка перед боем. А вот теперь (наконец!) спальня, ортопедический матрас и призраки бывших подружек, что посыпали его простыни своими идеальными волосами.
– Ты чего? – Андрей видит мою растерянность, и мне даже кажется, что он готов идти на попятную.
– Ничего, – я мотаю головой, – просто хочу сказать, что… – Я кусаю губы, стесняясь произнести вслух, но Аполлонов кивает, и я продолжаю, пока не передумала: – Пожалуйста, делай все так, как хочется
– Да я и не делал. – Андрей ухмыляется, и меня это бесконечно радует, но я уже не успокоюсь.
– Погоди, нет. Я серьезно. Пожалуйста, я хочу всего и сразу. – Я подхожу, кладу руки ему на плечи и тянусь к губам, на полпути свернув к шее. – Хочу тебя. Хочу попробовать так, как любишь ты. Потом, так и быть, сделаем по-моему.
И Андрей замирает. Он как будто не знает, что теперь со мной делать. Отстраняется, смотрит мне в глаза, а его грудная клетка вздымается снова и снова. Между нами ведется немой диалог, мы явно спорим. Он снова и снова обещает, что мне его бездушная суть не понравится, а я раз за разом требую позволить мне для начала на нее взглянуть. Не моргаю. Глаза начинает печь, но я стоически держусь до конца, и…
– Иди сюда, – низко, глухо произносит Андрей, сдаваясь мне, и тянет на себя. Отрывает от пола, заставляет обхватить его талию ногами и вцепиться в напряженные плечи.
Его движения резкие, требовательные и безумно мне нравятся. Я отчаянно отвечаю на каждый его выпад, а он, распаляясь, обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание. И мы несемся вниз на скорости света, забыв про тормоза.
Андрей целует и покусывает мою шею и плечи. Его руки везде на мне, а я отчаянно перебираю пальцами его волосы и ловлю губы, как только они отрываются от моей кожи.
Вскрикиваю, когда он опрокидывает меня на кровать и нависает сверху. А затем медленно, очень медленно, будто работает с тонким и хрупким материалом, он развязывает пояс моего халата, доводя меня до сумасшествия. Даже мысли в моей голове горят. Я вся как воспламенившийся провод.
– Хочу… – шепчу я, и Андрей отвечает мне взглядом, в котором мелькает то же безумие.
Прикусив губу, он в своем убийственно неторопливом темпе стягивает с моих плеч халат, заставляет меня приподняться. А потом с жадностью и голодом смотрит на мое обнаженное тело, которое вообще-то уже должен был разглядеть под всеми углами. Медлит, пока для меня каждая секунда его бездействия ощущается как маленькая смерть. Это невыносимо.
Я серьезно сгорю вся, пока он коснется меня. От предвкушения уже сводит мышцы. Невозможно. Рот наполняется слюной, а бедра сами тянутся вверх, чтобы Андрей перехватил и устроился, черт возьми, между ними!
– Ну же… – хнычу я.
– Ты ведь хотела по-моему, а все равно лезешь вперед, – спокойным и даже серьезным тоном отвечает он, и я сглатываю.
– Ты смотришь и… смущаешь. А мне так… мне надо…
– Я хочу насмотреться, а ты… – произносит резко, будто отчитывает.
Я в ответ кусаю губу, как и он. Андрей замечает, стискивает челюсть. Его плечи напрягаются, и под кожей прорисовывается резкий рельеф мышц. Он коротко ругается, но я не слышу, как именно, потому что Андрей уже наклоняется без предупреждения и проводит языком по моему телу, заставляя отключиться от реальности.
Теперь важны только ощущения. То, как он ведет мокрую дорожку от груди. По шее. К подбородку. И, остановившись у самых губ, шепчет:
– А ты мешаешь. Нетерпеливая…
– Ага, – выдаю бессвязно. Сейчас я бы согласилась взять кредит на его фирму, который не выплатила бы и за три жизни, лишь бы он продолжал.
– Ты правда доверяешь мне?
Его внимательный взгляд изучает мое лицо.
«Да! Да, да и еще трижды да!»
– Абсолютно.
– Потрясающее предложение, надо брать, – выдает Андрей с надменной улыбкой и следом вгрызается в мою шею так, что я не сдерживаю громкий стон.
